Белый асфальт

Анна Стерхова застыла, тело внезапно одеревенело. В слова, произнесенные Сизовым, невозможно было поверить. Они не укладывались в голове, не поддавались осмыслению.

– Что?.. – голос ее прозвучал глухо, как будто принадлежал другому человеку.

Все в ней протестовало. Крамов – убийца? Этот человек, от которого веяло силой и убежденностью. Тот, кто казался уверенным в своих идеях и принципах, оказался убийцей?

– Нет… – чуть слышно выдохнула Анна. Однако внутренне она уже понимала, что все сказанное – правда. – При чем здесь вы и Зварыкин?

Сизов смотрел на нее, не отводя взгляда. В его воспаленных глазах читалась страшная, неоспоримая правда.

– Все вышло из-за ерунды. Крамов первым узнал про наше тайное общество. Ему донесли, и он решил нас взять под свое крыло. Но доверял он только мне и Зварыкину. Остальных держал за дураков.

– В чем выражалось его доверие?

– Началось с того, что мы били морды тем, на кого он укажет. Потом посерьезнее – запалили дом его должника. Ну, а потом пошло-поехало. Он, ведь, знал мою подноготную. Знал, что я убивал. Однажды послал меня в Енисейск, чтобы я проломил голову одному чиновнику.

– Что было после того, как он задушил Зорину? – спросила Стерхова.

– Пришел за мной в общежитие, приказал, чтобы мы со Зварыкиным явились в дом его матери. Дом тогда пустовал. Был июль, мы дождались темноты и закопали Зорину у дома. Глубоко не получилось – земля в Северске мерзлая. Поэтому Крамов построил на этом месте гараж и поселил в дом сестру.

Анна понемногу приходила в себя. Ей казалось, что все происходящее – дурной сон, что еще мгновение, и она очнется в другой реальности.

– Как случилось, что вы из Лубнина превратились в Сизова? – спросила она, не слишком надеясь на ответ.

Но Сизова как будто прорвало. Он страстно хотел выговориться – сбросить груз, который давил на него все эти годы, пропитывал тело ядом, разъедал изнутри. Его голос сделался глухим, рваным, слова вырывались сами по себе.

– В июле Крамов убил Зорину. Шуму было в поселке! А в сентябре в Северск приехала журналистка и стала наводить смуту…

– И стала эта Лаврентьева вынюхивать про Зорину. – Сизов говорил все быстрее, как будто хотел успеть рассказать. – Расспрашивала пэтэушников, учителей… Короче, искала, куда делась Зорина. Кто, значит, ее убил. Ну, я рассказал об этом Крамову.

– И что сделал Крамов?

– Взбесился, – процедил Сизов, и его губы дрогнули в нервном оскале. – Сказал, пришей эту сучку. – Он дернул головой, как будто избавляясь от неприятных воспоминаний, медленно поднял руку и хрипло выдохнул: – А как я ее пришью?

– Кто придумал историю с походом на Совиную Плаху?

Сизов ощерился в улыбке – кривой и безрадостной.