Белый асфальт

И потом, обратите внимание, в случае разрыва эта Лариса собралась уехать на край света.

– Ну, да… – согласилась Анна. – Лаврентьева могла предположить, что после разборок с Крамовым Зорина уехала из Северска. Поэтому и хотела разобраться.

– А мы с вами, что будем делать? – с затаенной обидой спросил Холофидин. – Прятаться?

– Я так не думаю. – Стерхова прикрыла глаза, словно проверяя, остались ли силы. – Дайте мне пару дней на восстановление, и сразу тронемся в путь.

– Куда это вы собрались? – удивился он. – Неужели в Северск?

– Для начала переправимся на другой берег Енисея. – Сказала Анна, и в ее голосе прозвучала такая уверенность, что не поверить ей было невозможно. – А дальше – в Ярцево. Оттуда – в Красноярск, потом в Новосибирск. В Москву полетим оттуда.

– Если останемся в живых. – Мрачно обронил Холофидин.

– Во всяком случае, поговорите с деревенскими мужиками. Проверьте лед: выдержит ли снегоход с двумя пассажирами или придется цеплять сани. Ну и раздобудьте горючего.

Рассвет окрасил небо над Енисеем в розовато-сиреневый цвет. Холодный воздух искрился снежинками, которые тихо опускались на лед, на застывшие деревья и деревенские крыши.

На берегу, среди заснеженных кустов, стоял подготовленный к отъезду снегоход, к которому были прицеплены деревянные санки. На снегоходе сидел сосредоточенный Холофидин. На нем была потертая камуфляжная куртка, из-под выцветшей меховой шапки выбивались темные пряди волос.

В санках, укутанная в полушубок и толстое шерстяное одеяло, полулежала Анна Стерхова. Лицо ее было бледным и усталым, а глаза смотрели в небо с тревогой и решимостью. Дыхание было слабым, а побелевшие от холода губы плотно сжаты.

На берегу, рядом с ними, собралась вся деревня – три десятка мужчин и женщин в традиционной одежде староверов, шапках из овчины и старинных платках. Лица людей были серьезны и преисполнены пониманием момента. Даже дети, неутомимые в своих играх, теперь стояли притихшие, внимательно следя за происходящим. Староверы считали священным долгом помогать людям, оказавшимся в беде, и сейчас в их взглядах читались беспокойство и надежда на лучшее.

Еще накануне, за день до перехода, Холофидин с мужиками ходил на Енисей – проверял прочность льда. Результаты были неутешительными – всего тринадцать сантиметров мутного, пористого льда с опасными участками, промоинами и воздушными полостями. Староста деревни, пожилой человек с густой седой бородой, твердо сказал, что лед ненадежный и что идти по нему опасно.

Стерхова осознавала, что времени больше нет. Опасность, грозившая ей и Холофидину в деревне, была ничуть не меньше той, что ждала их на тонком льду.

– Нужно уходить. Нас все равно найдут.