Черная осень

С нотного листа она сыграет, а если и запись нот не совпадет? Яна-то музыкальную школу не заканчивала…

Как тут оправдываться? Что делать?

Оставить для начала, но…

Анна машинально ковырнула ложечкой пирожное, положила кусочек в рот. И скривилась. Тесто клеклое, пирожное несвежее, крем… за такой крем надо вешать!

Нет! Это слишком милосердно!

Накормить им повара – пусть помрет в страшных мучениях!

Кофе, как ни странно, оказался приличнее пирожного. Анна сделала пару глотков, потом заметила потеки на чашке и скривилась еще сильнее.

«Жалобная книга» – подсказала память Яны.

Или позвать администратора. Не хотелось ни того, ни другого, но есть ВОТ ЭТО? И платить деньги, которых и так не особо много?

Даже не в деньгах дело.

Из Анны старательно выбивали непокорность, собственное мнение, характер – все то, что, по мнению матери, не нужно женщине.

Анна была идеальной дочерью, женой, матерью, тихой, безропотной, скромной, покорной… а что требуется от нее здесь и сейчас?

Глаза жома Тигреныша были хорошо памятны Анне.

Опять молчать? Опять все терпеть, опять глотать обиды? Или попробовать встать, расправить плечи – и… ладно! Рявкнуть у нее не получится, но хотя бы настоять на своем? Сможет она справиться с подобной ситуацией?

Анна подошла к стойке.

Кофейня была практически пустой, только сидели за столиком неподалеку парень с девушкой. Но те были заняты друг другом и не обратили внимания на Анну.

Анна медленно поставила на стойку тарелку и чашку.

– Администратора позовите, девушка.

Девушка-бариста смерила Анну презрительным взглядом.

Анна выдохнула и расправила плечи. С дерзостью слуг она сталкивалась и справляться с этим умела.

– Любезнейшая Алла Игоревна, будьте добры позвать администратора.

По кофейне словно стужей повеяло.

У Аделины получалось намного лучше, будь здесь ее величество – нерадивая обслуга уже мчалась бы за администратором, но кое-что умела и Анна.

Вежливость – и никаких сомнений в своем праве отдавать приказы. У Анны сомнений и не было.

Алла Игоревна сама не поняла, как ноги сделали шаг, второй, а потом она громко позвала:

– Михаил Николаевич! Вас!

Мужчина, который вышел по ее зову, Анне решительно не понравился.

Молодой, лет тридцати – тридцати пяти, чуть пониже Анны, но в два раза ее толще, с черными волосами, словно прилипшими к голове, и выпуклыми серыми глазами.

Дорогой костюм сидел на нем… нет, не сидел.

Бывают люди, которые носят любые вещи с привычной безмятежностью и душевным спокойствием. А бывают люди, на которых любые вещи сидят как на вешалке.

Михаил Николаевич не носил костюм. Он выставлял его напоказ! Гордился им!

Посмотрите, люди, какой я костюмный!

Вы должны мне завидовать! Ну позавидуйте же мне!

Анна посмотрела на менеджера.