Четвертый эшелон

Иван Александрович взял со стола очередной номер «Огонька» и, устроившись удобнее, начал читать. Он не торопился. Передав свои московские дела, он еще не приступил к белорусским и находился в блаженном состоянии командированного, едущего в поезде. Данилов с интересом просмотрел рубрику «Дела и люди Советской страны». Полюбовался портретом летчицы Поповой, на счету которой было 750 боевых вылетов, пересчитал ордена дважды Героя подполковника Мазуренко и начал читать «Дневник войны» И.Ермашева. Он так увлекся рассказом журналиста о войне, что совсем забыл, где находится.

— Немедленно разыщите… Да… Приказ комиссара Королева… Товарищ полковник, так же нельзя… Мы вашего Данилова давно ждем.

В неинтересном для него разговоре лейтенанта вдруг промелькнула его фамилия.

— Вы какого Данилова ищете? — спросил он, с неохотой отрываясь от журнала.

— Простите, товарищ полковник, но это наше дело, — важно ответил лейтенант.

Данилов хотел сказать ему пару слов. Уж больно не любил он вот таких лощеных нагловатых порученцев. Его дело, так пусть и ищет Данилова. Иван Александрович вновь открыл журнал и с удовольствием начал читать приключенческий рассказ Ник. Жданова «Старая лоция», но все же вполуха он слышал, как бился у телефона лейтенант, пытаясь его разыскать.

Постепенно приключения катера лейтенанта Лукашина настолько увлекли его, что Данилов забыл и о времени, и о порученце.

— Иван, — вернул его обратно в приемную голос Серебровского. — Сидит, читает, а мы с ног сбились, его разыскивая. Ты что здесь делаешь?

— Как видишь, читаю «Огонек» и жду приема, — невозмутимо ответил Данилов.

— Что такое? — Серебровский повернулся к лейтенанту. — Почему полковник Данилов сидит в приемной?

— Как Данилов? — лицо у порученца вытянулось. — Я…

— Ты давно здесь? — все больше распаляясь, рявкнул Серебровский.

— Ну, Макаров, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, проговорил Серебровский, — с тобой мы разберемся позже. Пошли, — махнул он рукой Данилову.

Королев встал из-за стола и пошел им навстречу. Виктор Кузьмич только еще больше похудел, и оспины на лице стали заметнее.

— Нашелся. А мы его ищем, поминаем тихим, незлым словом, — он крепко пожал руку Данилову, заглянул в глаза. — Давно, давно не видел тебя. Поседел, похудел.

— Да и ты, Виктор Кузьмич, не раздался на наших-то харчах. Или теперь на «вы», товарищ комиссар третьего ранга?

— Нет, Иван Александрович, для тебя все, как прежде. — Королев обнял его за плечи, повел к столу. — Садись. Кури.

Данилов удобно устроился в кресле, взял папиросу из пачки, лежащей на столе.

— Рад, очень рад, — продолжал Королев, — что опять пришлось работать вместе. Это моя идея была подключить тебя к белорусским делам. И подсказал мне ее Алтунин.