8
0Молодое поколение со своим жаргоном, знакомый процесс… Держи. Этот-то у тебя отторжения не вызывает?
— Ни малейшего, — сказал Мазур, взяв чуточку потрепанную зеленую книжечку с прекрасно знакомым затейливым гербом.
В самом деле, все равно что встретить старого друга…
Он уже бывал австралийцем, покинувшим родину в малолетстве и с тех пор шатавшимся по свету. Австралийский рубаха-парень со своей коронной шуточкой про незадачливого дедушку, который однажды от большого ума решил выбросить завалявшуюся в чулане кучу старых бумерангов…
Ну да, в меру потрепан, выдан давненько — но все же не столь измят и засален, как паспорт простого бродяги. На сей раз австралиец будет малость респектабельнее, при галстуке и очечках — значит, это надо учесть и говорить на английском с австралийским выговором почище, интеллигентнее, не употребляя тех простонародных жаргонизмов, что уместны лишь в устах бродяги. Питер Энеи — ну что ж, вполне пристойно. Однажды в подобный картон-даркон ему влепили длиннющую, непроизносимую фамилию — с дальним расчетом, конечно, чтобы всякий ее услышавший через пять минут уже не мог повторить, а через десять — забывал напрочь…
— Устраивает, я смотрю? — ухмылялся Лаврик.
— Более чем, — сказал Мазур. — Так-так-так… И российская въездная виза имеемся. Что, по нему и домой лететь?
— Может быть, — сказал Лаврик. — Как запасной вариант. Смотря как у нас пойдут дела в столице — а там будет еще дельце, уже не имеющее отношения к Олесе и ее шайке…
В мансарду поднялся самый желанный сейчас для Мазура человек — доктор Серж, он же Игорь Иванович. Мазур усмехнулся:
— Как говорила шлюха в каком-то романе — мне ложиться, или как?
— Да сидите, — сказал Игорь Иванович, проворно извлекая из того самого чемоданчика сверкающую пилу. — Лечь все равно некуда, на пол разве… Ногу уприте пяткой в пол и не шевелите оною.
— Ты что это на бутылку поглядываешь? — хмыкнул Лаврик.
— Где операция, там и наркоз, — сказал Мазур. — Святое дело.
— Логично… — сказал Лаврик, взявшись за сосуд. — По капельке можно, мы свою меру знаем…
Очередную хазу — сколько их, таких, мимолетных, было в жизни? — они покинули беспрепятственно — Мазур в машине Багрова, Лаврик со своей оравой — на ревущих двухколесных мастодонтах. Жандармы и не тормознули — видимо, еще не получили приказа на опрос соседей. Если подумать… Кто-то мог видеть, как из домика, от которого остались одни головешки, в домик байкеров переходил чуточку странный человек: в костюме и при галстуке, одна нога обута, другая в гипсовой повязке, но ступал на нее сей персонаж, как на здоровую.
Но это не обязательно даст зацепку здешним следакам — если им вообще об этом расскажут.
