Девушка, которая застряла в паутине

Первая страница выглядела не так, как она ожидала от журнала, представлявшего сенсацию столетия. Страница, в принципе, была красивой, черной и волнующей. Но фотографии на ней отсутствовали, а в самом верху было написано:

Памяти Андрея Зандера

Убийство Франса Бальдера и рассказ о том, как русская мафия объединилась с АНБ и крупной американской компьютерной компанией

Вторая страница состояла из крупной фотографии Андрея, и хотя Габриэлла с ним никогда не встречалась, фотография ее глубоко тронула. Андрей выглядел красивым и немного хрупким. Улыбка казалась растерянной, нерешительной. В его облике целеустремленность сочеталась с неуверенностью. В тексте рядом, подписанном Эрикой Бергер, говорилось, что родителей Андрея убило бомбой в Сараево. Говорилось, что он очень любил журнал «Миллениум», барда Леонарда Коэна и роман Антонио Табукки «Утверждает Перейра». Он мечтал о большой любви и большой сенсации. Его любимыми фильмами были «Очи черные» Никиты Михалкова и «Реальная любовь» Ричарда Кёртиса. И хотя Андрей ненавидел людей, обижающих других, ему было трудно говорить о ком-нибудь плохо. Его репортаж о бездомных в Стокгольме Эрика считала классикой журналистики. Ее строки гласили:

Когда я пишу это, у меня дрожат руки. Вчера нашего друга и коллегу Андрея Зандера нашли мертвым на грузовом судне в гавани Хаммарбю. Его пытали. Он очень сильно страдал. Эта боль останется в моем сердце на всю жизнь. Но я испытываю также и гордость.

Я горжусь тем, что мне повезло работать с ним. Я никогда не встречала такого преданного своему делу журналиста и такого истинно доброго человека. Андрей прожил двадцать шесть лет. Он очень любил жизнь и журналистику. Он хотел разоблачать несправедливость и помогать обездоленным и отвергнутым. Его убили потому, что он хотел защитить маленького мальчика по имени Август Бальдер, и когда мы в этом номере разоблачаем один из крупнейших скандалов современности, мы каждым предложением чтим память Андрея. Микаэль Блумквист пишет в своем длинном репортаже: «Андрей верил в любовь. Он верил в лучший мир и в более справедливое общество. Он был лучшим из нас!»

Репортаж, растянувшийся в журнале более чем на тридцать страниц, представлялся Габриэлле Гране лучшим образцом публицистики из всего, что ей доводилось читать. И хотя она забыла о времени и пространстве и периодически у нее на глаза наворачивались слезы, она все-таки улыбнулась, дойдя до слов:

Блистательный аналитик СЭПО Габриэлла Гране продемонстрировала исключительное гражданское мужество

Первоначальная история была достаточно проста.