Дом голосов

Особенно если оная сестричка и была виновна в его смерти.

Ханна была убеждена, что видела братика нетронутым, что труп его не разложился с течением времени. Тут не что иное, как прием, к которому прибегает психика, пересотворяя то, что девочка видела на самом деле.

Джербер представил себе ссохшееся, почерневшее, полусгнившее тельце.

Выкинув этот образ из головы, сконцентрировался на том, что записал в блокноте: детали, в которые следует углубиться во время второй половины сеанса. И все-таки сжимал в руке пуговицу, которую дала ему Ханна перед началом: единственное подтверждение того, что на нее ночью напали.

— Вы действительно думаете, что ночью на вас напал кто-то из тех троих? Я не вижу тут никакой связи с историей, которую вы только что мне поведали…

Ханна ничего не сказала. Просто поддернула левый рукав и показала старые шрамы, следы трех царапин на коже, гладкой, будто слоновая кость.

— Прощальная ласка Черного, — сказала она.

Потом точно так же обнажила правую руку. Под свитером обнаружились еще три борозды. Кровь на ранах запеклась, но они были нанесены недавно.

Джербер старался сохранять спокойствие, хотя и не верил, что эти повреждения мог нанести слепой.

— Вы сознаете, что Черный был стариком, когда вы были девочкой? Его, наверное, уже нет в живых.

Ханна вытащила из сумки пачку сигарет.

— У вас странные отношения со смертью, доктор Джербер, — заявила она, прикуривая «Винни».

Он не позволит снова вовлечь себя в разговор о призраках. Надо держать ситуацию под контролем.

— А что вы скажете о лиловой вдове?

— Вдова была ведьмой, — невозмутимо ответила Ханна. — Она, по словам Черного, искала меня…

— Потому что вы были особенной девочкой, верно? — повторил гипнотизер ее слова.

Пациентка кивнула, но опять-таки не уточнила, в чем состоял этот ее особенный дар. Джербер, однако же, уже устал от подобных разговоров.

— Да, — подтвердила женщина.

— Что, по-вашему, могла означать эта фраза?

Ханна немного подумала, затянулась сигаретой, выдохнула серый дым. Покачала головой:

Гипнотизер не был в этом совсем уверен.

— «Красными крышами» коренные флорентийцы называли Сан-Сальви, психиатрическую лечебницу, которой больше не существует.

Ханна Холл посмотрела ему в лицо, пытаясь понять, к чему он клонит, делая такое уточнение.

— Мои родители были сумасшедшими? — спросила женщина. — Вы хотите сказать, что они сбежали из сумасшедшего дома?

Психолог подметил несколько раздраженный тон, но сделал вид, будто не обратил на это внимания.

— Почему вы не рассказали мне о том, как в Австралии пытались похитить младенца из коляски?

— Я никогда не совершала ничего подобного, — стала защищаться она.

Еще как совершала — подумал Джербер.