Я смотрю на тебя издали

Но он не поленился навести справки, к знакомым ментам обращался, ничего подозрительного… Кстати, «Братством» тоже интересовался.

– Два месяца назад, – произнес Берсеньев, выразительно взглянув на меня.

– Точно, – кивнула Агатка. – Что, если побег из турбазы «Солнечная» совершил не Денис, а именно она? Есть еще вариант: девица действительно чокнутая, навыдумывала небылиц… адрес она Кагарлицкому не оставила, только телефон. Но лечащий врач в психушке сообщил ему прежний адрес, указанный в истории болезни: Первомайская, дом три, квартира шестнадцать. Она, конечно, может до сих пор находиться в больнице, но я бы проверила… два месяца – срок большой.

– Поехали, – поднимаясь с дивана, сказала я.

К некоторому удивлению, Агатка решила ехать с нами. То ли Берсеньев тому виной, то ли была иная причина. Меня это порадовало: Агата Константиновна разговорит любого депрессивного. Хотя и на Сергея Львовича я в этом смысле очень рассчитывала: он умел найти подход к женщинам. Пора ему проявить свои таланты.

Сестрица быстро переоделась, вскоре мы уже садились в машину Берсеньева, а через полчаса тормозили возле дома номер три по улице Первомайской.

– Думаю, нам лучше идти вдвоем, – кивнув мне, сказала Агата. – Женщины вызовут больше доверия.

Вот уж не знаю. Каждая вторая, с которой Сергей Львович имел дело, готова была открыть ему душу за десять минут общения. Выходит, сегодня его способности останутся не востребованы. Берсеньев к предложению отнесся с пониманием, и мы направились к подъезду.

Агата набрала номер квартиры на домофоне и стала ждать. Длинные гудки, и никакого отклика. Я разочарованно вздохнула. Только начнет казаться, что удача забрезжила на горизонте, как тут же выясняется, что с надеждами я поторопилась. Агатка, хмуро взглянув на меня, набрала номер семнадцатой квартиры, а когда ей вновь не ответили, пятнадцатой. Из динамика послышался женский голос.

– Простите, мы разыскиваем Веселову Елену Борисовну.

Я некстати подумала, что для депрессивной девахи со склонностью к суициду фамилия самая неподходящая.

– Лену? – В голосе женщины удивление. – Так она здесь уже не живет.

– Не могли бы мы немного поговорить? Я адвокат, моя фамилия Завьялова… – не успела Агатка это произнести, как дверь открылась.

– Пятый этаж, – донеслось из динамика.

Возле приоткрытой двери стояла женщина лет сорока пяти, кутаясь в вязаную шаль с кистями, наброшенную поверх махрового халата. Агатка полезла в сумку за удостоверением, протянула его женщине, та взглянула мельком. В квартиру нас не пригласили, стало ясно: беседовать придется на лестничной клетке.

– Вы давно видели Лену? – спросила Агатка.

– Мама ее умерла почти два года назад, в июле. Вот тогда и видела.