По моим правилам

Комната погружается в темноту.

На часах почти полночь.

Кладу руки за голову и устремляю взгляд в потолок. Вытягиваю на кровати ноги. Ребро немного ломит, это от того, что Кирилл зарядил мне туда на вчерашней тренировке.

На мне только расстёгнутые брюки, потому что было лень идти в душ.

В комнате работает очень ненавязчивая подсветка, делая обстановку располагающей ко сну.

Только сна у меня ни в одном глазу.

Мне нравится комната, как и весь этот дом. Летом я сделаю бассейн во дворе. А может, построю новый дом. Пока ещё не решил.

Высокий деревянный потолок, кровать тоже из бруса. Такая скрипеть не будет.

В этой комнате и в этой кровати отчаянно кого-то не хватает. Кого-то зеленоглазого, нежного и тёплого. Рядом со мной. В моих руках.

Представляю, как Настя сидит напротив, подогнув под себя ноги, и рассказывает мне какую-нибудь байку из жизни своего балагана. Волосы рассыпались по плечам. И на ней дурацкая пижама из тех, что она так любит. С принтом в виде мопсов или клубничек.

Кажется, у меня резко сменились представления о сексуальности.

Даже не представляю что будет, если она в один прекрасный день облачится в корсет и чулки.

Это будет сцена почище любой порнухи. Я её отымею прямо там, где увижу.

Блин...

Корсет на неё сядет бомбический...

Беру телефон с тумбочки и набираю сообщение:

Я: «Спишь?».

Тихий стук в дверь заставляет меня отложить телефон.

- Можно? – спрашивает мама, показавшись в проёме.

На пол ложится жёлтая полоска света. Сработал датчик в коридоре.

Впиваюсь глазами в худощавый силуэт.

Она сняла платок, и от вида безволосой головы мне становится тяжеловато дышать.

- Ты уже вошла, - бросаю я, отворачиваясь к окну.

- Злишься? – интересуется Мама, проходя в комнату.

- Да, - отвечаю, складывая руки на груди.

Я пи*ц как злюсь. Я даже отказался от ужина сегодня. Это по-детски, но я знал, что она типа старалась.

Хотел её обидеть.

Тихие шаги по ковру, и на голову мне опускается ладонь. Ерошит мои волосы, от чего я сцепляю зубы и с силой зажмуриваю глаза.

- Тебе бы постричься, - замечает она, гладя мой подбородок. – У тебя же завтра пресс-конференция.

- Если это всё… - холодно говорю я.

- Сынок – это жизнь, - шепчет она, и я слышу слёзы за этим бравым заявлением.

Отчаянно пытаюсь сдержать собственные.

Тот, кто сказал, что мужчины не плачут, спиз*ел. Во всяком случае, я мужик и я хочу позорно пустить слезу.

Эта…упрямая ДУРА отказалась от химиотерапии. У нас закончилась ремиссия, результаты анализов пришли вчера.

Ей, видите ли, надоело. Семь лет мы боремся с раком, и я прошел через всё это вместе с ней. День за днём. Год за годом. И я готов бороться дальше. Готов, как никогда. Я готов везти её в Израиль, хоть к чёрту на кулички!

Я, мать вашу, не хочу, чтобы она умирала!

Только не сейчас…

Сажусь на кровати и тру лицо руками.