Хагалаз. Восхождение (СИ)

 — Сложно даже представить, сколько сотен человек сложили там головы. Наверное, это самое страшное поле боя. Оно вечно живое. Бывает, сойдутся две армии, напоят землю кровью, и всё затихнет. Уже через несколько лет там проедет странник и даже не будет подозревать, что это кладбище под открытым небом, что его лошадь ступает по чьим-то костям. А арена ждёт, как верная жена, требует жертвы, как алтарь, диктует законы, как правитель. Место, где бог смерти никогда не спит.

— Разве люди ему поклоняются?

— Нет, даже имя предпочитают не называть, но дань платят постоянно.

— И идут сюда охотнее, чем в храм, разве не парадокс? Геул олицетворяет жизнь, мир, солнце, а люди требуют плоти и крови себе подобных, это почти предательство. 

Наоми выглянула из окна спальни и уставилась на широкую мрачную площадь. Начинался дождь. Столица заранее оплакивала тех, кому ещё только предстояло умереть. Серое марево сгустилось над городом и угрожающе дышало в лица его жителям.

Девушка положила руку на свой слегка округлившийся живот. Наконец-то у них будет ребёнок. После стольких попыток и радикальных мер в ней забилось ещё одно сердце. Она настоящая королева, и родит сильного крепкого наследника. Лонгрен, уже несколько смягчившийся из-за положения, полюбит её, откажется от наложницы, а может, и вовсе лишит распутницу головы. Наоми на это надеялась. Она не хотела делить мужа с какой-либо женщиной, унижаться в глазах придворных, быть серой невзрачной молью, слыть слабой и трусливой игрушкой. Не просто так она лила чужую кровь, терпела упрёки и побои. Самое страшное было позади. Теперь девушка докажет, что не из робкого десятка, и что она достойна статуса своего мужа.

Наоми задёрнула занавеску, укутала плечи в белоснежную накидку и направилась к двери. Сегодня был день приёмов и, пусть прежде она не стремилась участвовать в этой обязательной процедуре, сейчас девушка чувствовала, что должна быть рядом с мужем везде и всегда. Величественно подняв подборок, она прошествовала в тронный зал, где уже в ожидании восседал Лонгрен, а в числе ближнего окружения короля бесцеремонно стояла Мисора. Наоми сделала над собой усилие, чтобы не смотреть в её сторону. Присутствие наложницы оскорбляло даже сильнее прежнего. Почему она находится здесь? Пусть будет подстилкой Лонгрена, но стоять в ряду его приближённых людей! Ярость душила королеву. Ещё сильнее её угнетало то, что Мисора держалась спокойно и слишком вольно в присутствии правителей. Позволяла себе дерзкие улыбочки, иной раз неаккуратные слова или жесты. Недостаточно низко опускала голову в приветствии, хотя Наоми хотелось, чтобы она падала перед ней ниц.