По праву сильного (СИ)

– Это не повод ни для чего! Ты свалил в закат, не объявлялся, а теперь появился типа «за мной»? Почему нет? Может, потому, что я не резиновая кукла в дорогу?

Я уже почти кричу в голос, и, сдается мне, меня слышно по всей квартире, несмотря на закрытую дверь.

– А может, потому, что и недели не прошло, как тут трется Костя, – рявкает Гордеев, выплевывая имя Арзамасова, как ругательство.

– Ты откуда знаешь? – я упираю руки в боки. – И что из того, что трется?"

"Ящер нависает надо мной опасной скалой и, обхватив мой подбородок сильными пальцами, говорит мне в лицо:

– Я все знаю, Ксюша. Я привык за своим следить.

– Своим? – я перехожу на позорный ультразвук. – Ты совсем с ума сошел?

Я луплю его груди, мне сейчас так обидно, что по-другому я выплеснуть это не могу.

– Да, своим, – рубит он. – И никаким домашним маменькиным хренам я свое не отдам.

– Это не тебе решать! Я могу выбрать его и все, и ничего ты не сделаешь! Сердцу не прикажешь! Или ты об этом не знаешь, потому что у тебя сердца нет?

– Сердца? А хочешь, я прям сейчас, сделаю так, что ты сможешь говорить только «да»? – Гордеев придвигается ко мне вплотную, и я ощущаю жар раскаленного тела, и нечто твердое упирается мне в живот.

– Не все решается через койку!

Мы орем друг на друга. Плевать, кто и что слышит.

– Ну если только так можно тебя пронять, – огрызается Денис.

Ах, я еще и черствая? Скотина! Бесчувственный болван! Сволочь!

– Уходи, – я заставляю себя говорить спокойно. – Я тебе благодарна за все, но уходи.

– Сейчас я уйду. Тебе надо подумать, Ксюша. И смириться. Я без тебя не уеду.

Глава 50

Гордеев выходит, толкая дверь. Вижу отскочившую в сторону маму, Лешка стоит рядом. Тоже уши грел. Я так вопила, неудивительно, что они пришли подслушивать. Все равно секретного разговора не вышло.

Слышу, как Денис шуршит курткой.

Вот, значит, как?

Смириться?

А сам уходит?

По его мнению, он суперски аргументировал! Я приехал. Без тебя не уеду. Ага. Разбежалась! Бегу, теряя тапки!

– Елена Анатольевна, всего доброго, – мрачный голос не согласуется с пожеланиями.

Звук закрывающейся двери.

– Ксюх, – начинает Лешка, но я на него даже не смотрю.

– Отстань.

– В смысле отстань? – заводится брат.

– Отвянь, отвали, скройся с глаз! – рявкаю я.

Мама тянет калечного от моей комнаты:

– Леш, правда, не сейчас…

Демонстративно сопя и выражая свое негодование, Лешка все-таки внимает ее совету, а я запираюсь в комнате. С днем рождения меня!

Правда, долго побыть одной мне не дают. Кто-то скребется в дверь.

– Ну что там? – открываю я, готовая спустить всех собак, настолько мне обидно.

За дверями снова брат, и я закипаю еще больше. Ну неужели не понятно, что сейчас не время для нотаций?

Но Лешка какой-то пришибленный.

– Ты чего ревешь? – грубовато спрашивает он.