По праву сильного (СИ)

Гордеев выходит из машины и открывает дверь замешкавшийся мне.

– А нам обязательно ужинать здесь? – робко спрашиваю я.

У меня прорезается синдром самозванца. Кажется, что это место не для таких, как я. Понимаю, что платить будет Ящер, и у него денег точно хватит, однако у меня всё равно ощущение, что я не могу себе позволить этот ресторан. Мерзкое ощущение, что есть люди разных сортов.

– Это хороший ресторан, – невозмутимо отвечает Гордеев.

– И очень дорогой, – бормочу я.

– Я понял, – он смотрит на меня испытующе, будто и правда понимает, что я испытываю. – Моя женщина ест всё самое лучшее.

Договаривает он и подаёт мне руку, чтобы помочь выйти из машины.

Лучшее… Как же! Господи даже я готовлю лучше, чем в большинстве этих пафосных ресторанов! Вон как Гордеев метал моей биточки…

Что? «Моя женщина»? Запоздало его фраза врезается в мой мозг.

Сначала диссонансом, потому что «женщина» у меня с собой не ассоциируется. То есть это вообще не про меня! Но потом… «Моя женщина» … Звучит как-то очень интимно, а совсем не так, как «моя девушка» или «моя спутница». Это как бы передаёт всю суть отношений пары.

Только вот я не могу назвать его своим мужчиной. Давно ли я стала его женщиной? Или это передаётся половым путём сразу? Да и надолго ли я его?

Видимо, я уставилась на Гордеева, потому что он усмехается:

– Да. Сегодня я – твой самый дорогой аксессуар.

В ресторане нас провожают на внутренний балкон, огороженный изящной балюстрадой. С одной стороны через панорамное окно глаз радует вид на город в вечерних огнях, а с другой – вид на центр зала, где расположился фонтанчик, украшенный композициями из цветов. Оглядевшись, вижу, что столиков мало, и они расположены далеко друг от друга, создавая иллюзию уединённости.

Ненавязчивый официант принимает закату Ящера и, налив мне шампанского, а Гордееву минеральной воды, оставляет нас.

– Я сегодня кое с кем пообщался по поводу твоей ситуации.

Я напрягаюсь. И шикарные интерьеры, и красивые виды мгновенно остаются за скобками. Всё это сейчас неважно.

– Что-то прояснилось?

– Тебя больше не побеспокоят, однако история очень мутная.

– А что… То есть я хотела спросить, правда ли Леша был должен денег? – во мне сжимается пружина.

Одно дело, если это какая-то ошибка, и совсем другое, если Лёшка действительно игрок. Верится в это с трудом, но всё равно отбрасывать вероятность нельзя. В последнее время мы с братом отдалились друг от друга.

– Нет, – качает головой Ящер, и я облегченно выдыхаю. – Его состоянием просто решили воспользоваться. Кое-кто в городе занимается чёрными схемными отъема жилья.

– Чёрные риэлторы? – ужасаюсь я.

Я думала, всё это осталось в лихих девяностых."

"– Не совсем. Твой вопрос я решил. Эти парни думали, что просто обрабатывают безобидную овечку.