Комендантский час

Начальник поднял телефонную трубку:

Игорь появился минут через десять. Вошел, доложил по форме, вытянулся у порога.

– Что стоишь? Вырасти хочешь? Хватит уже, эко вымахал. Садись. Ну, чем порадуешь?

– Жди, а вот Данилов вышел на банду, брать ее будет.

– Вышел? – обрадованно спросил Игорь.

– Вышел. Но это ничего не значит, ты свое дело делай. Гомельского хоть из-под земли, а представь мне.

– Вы так говорите, товарищ начальник, будто я ничего не делаю.

– Если бы ты ничего не делал, я тебя давно уже из угрозыска уволил бы. А дело я с тебя требую, на то я и начальник. Где Костров?

– Один. Страхуем его тремя группами.

– Серьезно. Прямо как коронованную особу. И долго он с бытом Тишинки знакомиться собирается?

– Ох и смел ты, Муравьев, не по чину смел.

– А у меня другого выхода нет.

– Тоже правда. Что ты думаешь делать дальше?

– Хочу туда поехать.

– Не надо. Ты операцией руководи. Получай данные и решения принимай. Пойми, что ты не просто старший уполномоченный, а руководитель операции. Привыкай. Руководить – наука трудная, если делать это как следует.

И опять зазвонил телефон. Начальник снял трубку, молча выслушал, потом поманил пальцем Муравьева:

– Это тебя, – и протянул ему трубку.

– Игорь Сергеевич, – голос Муштакова звучал приглушенно, – сейчас мне передали: Костров находится в пивной на углу Большого и Малого Кондратьевских переулков, только что к нему подошел Фомин.

Костюм на нем был шоколадного цвета, с чуть заметной клеточкой. Брюки что надо, тридцать сантиметров, рубашка из крученого шелка, галстук. Особенно хороши оказались ботинки: тупоносые, простроченные, темно-вишневые, ну и, конечно, буклевая кепка-лондонка.

Все, что надо было, Мишка переложил в карманы, пистолет засунул за пояс сбоку. Теперь по переулку он шел спокойно. День будний был, народу немного, не то что в прошлый раз. Но наметанным взглядом Костров сразу определил: крутится кое-кто здесь. Выросший в блатном мире и познавший его законы, Мишка безошибочно научился отличать своих бывших «коллег» от нормальных людей.

На углу сидела старуха и торговала семечками. Мишка хотел было купить стакан, да раздумал. Новое обличье удачливого налетчика делало свои поправки на его поведение. Он должен был теперь соизмерять поступки в соответствии со своей «воровской профессией». Солидный блатной не может себе позволять того, что разрешает какая-то мелкота. Вот папиросы он купил у инвалида с пропитым лицом – за тридцатку пачку «Казбека». Инвалид, протягивая папиросы, внимательно поглядел на Мишку.

– На мне нарисовано чего или как? – спросил Костров.