Комендантский час

Для нее в этом огромном мире жил сегодня всего лишь один человек – Игорь.

Заведующая доставала какие-то бумаги, рылась в столе, и все это она делала не переставая ворчать. Наконец она протянула Игорю документы:

– Распишитесь. Вот здесь… Теперь ваша жена.

– Все? – спросил Степан.

– Да нет, ничего, – вмешался молчавший до сих пор Данилов, – ничего особенного, можно было бы и поздравить людей.

– Чего бог не дал, – сказал стоявший у дверей шофер, – того, значит, в лавочке не купишь.

– Ух, хорошо-то как! – засмеялся Степан. – Ну, Игорек, поздравляю!

Он обнял Муравьева и поцеловал. Друзья поочередно поздравили молодых.

– Теперь куда, Игорь? – спросил шофер.

– На улицу Горького, к Белорусскому вокзалу.

– А может быть, пешком пройдемся? – вдруг сказала Инна. – Ну пожалуйста.

– А что? Давайте. – Данилов повернулся к шоферу: – Вы можете ехать в управление, мы пройдемся.

Переулками они вышли на улицу Горького. Впереди Игорь с Инной, за ними Данилов с Полесовым. До Инниного дома, где ждали молодых с гостями, было недалеко. Жила она в угловом здании у Белорусского вокзала, в самом высоком на улице Горького, в одиннадцатиэтажном. Он был последним, дальше – вокзальная площадь, Ленинградское шоссе.

– Иван Александрович, – сказал Степан, – а вы знаете, мне грустно что-то.

– Вот тебе и раз. Завидуешь?

– Да нет. Игорь женится как-то нескладно.

– Ты что же, Степан, тоже скажешь, что не вовремя?

– А кто нам это время определил – время любить? Неужели для прекрасного должны существовать определенные сроки? Вот тебе год на труд, вот на войну, на неприятности, а вот на счастье. Так, что ли?

Данилов помолчал немного и продолжал:

– Нет, брат, счастье – понятие постоянное. Оно должно быть стабильным, иначе жить незачем. И хорошо, что они поженились именно сейчас. Значит, это им обоим необходимо было.

Они дошли до угла Большой Грузинской и остановились. Со стороны Миусской площади шли войска. Длинная колонна людей по четыре в ряд. Шли ополченцы. Штатское пальто перетянули ремни с подсумками. Над колоннами колыхались граненые штыки трехлинеек.

Шли рабочие, инженеры, писатели, актеры. Люди самых мирных профессий, которых война заставила взять в руки оружие. Пусть в этих рядах не было геометрической точности армейских порядков. Пусть линия штыков ломалась при каждом шаге. Строй батальона объединяло другое – мужество и желание отстоять родную столицу.

Данилов, пропуская колонну, жадно вглядывался в лица людей, искал знакомых. Они наверняка были там, только он не узнавал. Вернее, не мог различить. Отпечаток мужественности, легший на лица людей, делал их незнакомыми и даже похожими одно на другое.

Рядом тяжело вздохнул Полесов. Иван Александрович поглядел на Муравьева. Игорь стоял, низко опустив голову.