Контуженый (СИ)

— Расчет оправдался?

— За спасение украинцев СБУ не платит, только за убийство наших русских.

— Убивать легче, особенно чужими руками.

— Контуженый, не дави на совесть, не по адресу. На гражданке я терпел Лупика с его барскими замашками, а на войне дозрел, что не буду слугой никому. Сам стану хозяином! И гребаная автомойка на паях с дружками меня не устраивает. Появился другой вариант. Решительный шаг — и я хозяин завода! Один!

— Ты меня не добил, чтобы еще раз похвастаться?

Шмель тычет пальцем в мой телефон. Включается прежняя песня «Я русский». Мы слушаем припев, и Шмель выключает.

— Я тоже русский и иду до конца, — комментирует он.

— Не льсти себе. Ты мразь и предатель.

Его кулак сжимается, желваки двигаются, глаза превращаются в щели амбразур.

— Я новый русский, тот, кто будет на коне после этой войны. Не в могиле, не на костылях с медалькой, а живым, в комфорте и с прибыльным заводом! — Он поднимает с пола медаль «За отвагу». — И с наградой, кстати, тоже. Заслужил, пригодится.

Я помню, как бросил медаль в Шмеля. Она шлепнулась на чистый пол, а сейчас там разбитая бутылка из-под коньяка. Шмель пил из этой бутылки, я смотрел в телефон, а потом он замахнулся и…

В голове вспышка. На этот раз не от боли, а от прояснения памяти. Я вспоминаю самое ужасное. Не подлый удар по голове, а тот кошмар, что видел перед этим на дисплее.

— Машка в надежных руках. Ее тело, руки, ноги и всё, что между ними, — ухмыляется Шмель.

— Я же выполнил условие. Отпусти ее!

— Сядь! А то грохнешься.

Шмель подходит, пихает меня, я шлепаюсь на диван. Он сует мне бутылку в зубы.

Я делаю большой глоток и отворачиваюсь. Шмель плещет мне в лицо текилой и веселится:

Глаза жжет. Беспомощно фырчу носом и отплевываюсь. Довольный Шмель усаживается на диван, он продемонстрировал мою полную зависимость от его воли. Связанного противника он не опасается, но есть сила, способная привести его в дрожь.

Вспоминаю свой звонок Чапаю и блефую:

— Я разыскивал предателя по заданию ЧВК и регулярно отчитывался. Прежде, чем зайти в твой дом, я позвонил Чапаю и рассказал о твоем предательстве. Мы условились, если я через два часа не перезвоню, он вышлет группу обнуления. Прошло больше. По твою душу уже выехали ликвидаторы. Беги!

Шмель слушает, откидывается на диван и остается расслабленным. Он приподнимает большой палец и любуется им.

— Удобный пароль — отпечаток пальца. Твоего пальца! Пока ты провалился в войну и бредил «огонь-выстрел», я изучил твой телефон. Чапаю ты звонил утром, а сейчас ночь. Никто не приехал. Да и меня под видом Русика ты опознал позже. Ты врать не умеешь, Контуженый. И никогда не умел. Я запомнил это с тех пор, когда ты был послушным Никитой Данилиным.