1
0Вот его ахиллесова пята, в которую нужно ударить.
Я произношу со скрытой издевкой:
— Ты не Руслан Николаевич Краско и не Шмель.
Он вопросительно смотрит на меня, и я выплескиваю в лицо словесный яд:
— Ты Хрюня! Хрюня, хрю-хрю! Твое место на помойке, Хрюня.
Его глаза расширяются, лицо перекашивается:
— Не называй меня так.
А я повторяю дразнилку:
— Ты Хрюня, хрю-хрю! Хрюня с помойки! Хрюня, хрю-хрю!
Он в ярости переворачивает столик и подается вперед. Взгляд мутный, движения вялые, рука шарит под одеждой в поисках пистолета. Вот тот момент, к которому я стремился. Настал мой единственный шанс — попасть ему головой в сломанный нос.
Мой взгляд концентрируется на цели. Я отталкиваюсь связанными ногами и бросаюсь вперед головой. Удар лбом. Хруст. Крик. Я попал!
Мы оба падаем на пол, я сверху. Для верности луплю лбом в ненавистную рожу. Перевожу дух, смотрю на результат. Его лицо — кровавая каша, но глаза источают огонь ненависти, а руки двигаются в отличие от моих. Он загораживает ладонью нос и косит взглядом в поисках выпавшего пистолета.
Я временно победил врага, но добить не в силах и убежать не могу, пока не освобожу ноги. Как? Мои руки связаны за спиной.
На полу бутылочные осколки. Я перекатываюсь на спину, хватаю скованными руками осколок покрупнее. Подсовываю кривым острием под скотч и тру ладони туда-сюда. Осколок цепляет и рвет ленту скотча, но еще больше ранит запястья.
Предатель шевелится, рычит и приподнимается на локтях, а я никак не могу освободить руки. Кровавым взглядом он ищет выпавший пистолет. И находит. Вытирает лицо, смотрит на лоснящуюся от крови ладонь и тянется к оружию. В глазах жуткая ярость.
Всё! Мне конец. Сейчас он меня убьет.
Шмель почти касается пистолета, я изворачиваюсь и бью предателя связанными ногами. Он откатывается.
— Хрюня, хрю-хрю! — кричу я.
Он снова теряет концентрацию, забывает о пистолете и бросается на меня.
В этот момент я разрываю путы на руках. Мои ладони изрезаны, и его руки в крови. Мы цепляемся друг в друга, боремся, перекатываемся по стеклам. Бутылочные осколки впиваются в тело, но кто будет обращать внимание на порезы, когда схватка идет не на жизнь, а на смерть. Шмель всегда был сильнее меня, а сейчас мои ноги связаны, и у него дополнительное преимущество.
Вот он уже сверху. Сидит на мне, бьет кулаком в челюсть, вцепляется в горло ногтями и душит. Шипит и брызжет кровавой слюной:
Ярость утраивает его силу. Я беспомощно шарю руками по полу в поисках спасения. Нащупываю бутылочное горло с зазубренной «розочкой». Сжимаю в ладони и бью острием ему в бок. Еще и еще!
Железная хватка на шее ослабевает. Одной рукой он пытается отбиться от моих ударов. Я снова бью стеклянной «розочкой» и выкатываюсь из-под врага. Тем же оружием разрезаю скотч на ногах.
