Контуженый (СИ)

Просмотр заряжает всех оптимизмом — Победа будет за нами.

Радость после удачного боя лишь малая часть войны. По большей части война — это пот и грязь.

Наш миномет с опорной плитой весит двести восемьдесят кило, плюс боекомплект. Дружно навалившись, мы вытаскиваем «буханку» из черноземной грязи.

Чех вытирает пот и оценивает колею:

— Сюда бы Лупика на золотом «шевроле».

Шмель передразнивает гонор Макса:

— Четыреста лошадок, шесть секунд до сотни, полный улет!

Мы ржем. На фронте совсем другие ценности. Не красивый автомобиль или показная роскошь, не модные гаджеты или теплые моря, а то, что ты сыт, не замерз и живой.

Шмель хлопает Чеха по плечу:

— Помнишь, как заскочили на автомойку. Не только морду, но и оборудование Лупику помяли.

— От души! — подтверждает Чех.

В глупой выходке ничего смешного, но оба улыбаются. Война делит мир на своих и врагов. Врагов не жалко.

— После драки в клубе? — уточняю я. — Перед отъездом в ЧВК?

— Успели, — подтверждает Шмель.

На душе скребет пьяная кошка. Постыдное воспоминание вдруг возрождается из глубин черной памяти.

Дальский вокзал, железнодорожный тупик, паровоз-памятник «Победа». Долгая ночь после драки в ночном клубе продолжается.

Я в паровозной будке с рюкзаком с наспех собранными вещами. Заходит Злата. Она обещала нас проводить в учебный центр ЧВК «Вагнер». Пришла одна. Взволнованная, притихшая, в той же соблазнительной форме проводницы.

Я смотрю ей за спину:

— Тоху Денис куда-то увел. Ненадолго.

Ночь. Мы вдвоем очень близко друг к другу. Я слышу ее дыхание и спешу спросить о самом важном:

— Злата, ты будешь ждать меня?

— Я всех буду ждать.

Злата делает жест, словно вопрос риторический. Она подходит к окну, прижимается лбом и вглядывается в темноту. Мое сердце сжимается от ревности — здесь, в такой же позе она отдавалась Денису. А потом соврала мне, будто ничего и не было.

Жгучая обида требует выхода.

— Я видел тебя здесь с Денисом.

Злата оборачивается. Ее лицо тонет в темноте, но заметно, как глаза блеснули, расширились и прищурились.

— И что? Я клятву верности не давала.

— Почему он? Ведь мы встречались, и я тебе…

Напоминать о заявлении в ЗАГС, которое всегда со мной, стыдно. Наивная влюбленность оглупляет.

Злата не собирается сглаживать ситуацию и не увиливает. Прощание требует откровенности. В ее словах проскальзывает усмешка:

— Почему он… Денис не просит, а берет.

Злата коротко и точно характеризует Шмеля. Он так во всем. Оказывается, и в любви прет напролом. Или в том, что под ней понимает.

Ее слова плескают бензин под закипающий котел моей обиды. И внутренний пар срывает преграды. Жадными руками я хватаю Злату, дергаю на себя и впиваюсь губами в ее губы.

Она выворачивает шею:

Что ж, можно и без поцелуев.