Кошмар на улице дачной

Саша кивнул. Он тоже знал историю императорской коллекции пасхальных яиц. После Октябрьской революции, когда новая советская власть была поставлена западом в режим жесткой экономической блокады и остро нуждалась в наличных средствах, коллекция, в числе прочих реквизированных ценностей, оказалась сначала на аукционах, а потом в Европе и Штатах. Там она разошлась по разным владельцам, и лишь сравнительно недавно ее удалось частично соединить и вернуть назад в Россию. Все яйца, ясное дело, вернуть не удалось. Может быть, это как раз и было одно из потерянных яиц Фаберже? Но тогда оно должно было стоить целое состояние. И кто объяснит, как и откуда это яйцо оказалось в доме Риты?

Было кое-что еще, что в этом яйце Сашу сильно смущало. Эмалевые портреты царственных особ выглядели какими-то незаконченными, размытыми. На платье дамы кружево было недостаточно тщательно прорисовано. А на мундире мужчины ордена были лишь схематически намечены, но разглядеть, что это за ордена, не представлялось возможным. В то время как все прочие мельчайшие детали туалетов – пуговицы, украшения, вышивка, различались достаточно четко.

– Что мы будем с ним делать? Оставим тут?

– Думаю, надо его забрать. У нас оно будет в большей безопасности, чем тут. Когда Риту освободят, мы вернем это яйцо ей. По всему видно, что стоит оно немалых денег. А тут в отсутствие хозяев драгоценность могут украсть.

А про себя Саша подумал, что пока яйцо будет находиться у него в руках, он сможет навести на его счет справки. Покажет специалистам по ювелирно-прикладному искусству начала прошлого века. Глядишь, что-то и удастся узнать про судьбу прежних владельцев этого яйца.

– Где ты это нашел? – спросил Саша у Барона.

За собаку ответила Шура:

– Я видела, он вон оттуда его принес.

Саша прошел в комнату, куда указывала Шура, и понял, что оказался в мастерской художницы. Самая большая и светлая комната на втором этаже была приспособлена для работы матери Павлика.

– Тетя Рита художница. Она рисует акварели.

На мольберте и впрямь стоял незаконченный пейзаж. Саша сразу узнал берег озера. Были тут и другие работы. Хорошие спокойные мотивы. Неяркие краски. Ничего кичливого или крикливого. Такую акварель можно было повесить в любом месте, и всюду она была бы к месту. Белые пионы в высоком хрустальном кувшине. Лодочка на причале у берега. Небольшая часовня в обрамлении кудрявых березок и стройных елочек. Работы были все небольшого размера, очень изящные, легкие и тонкие.

Саша взглянул на кисточки, которыми пользовалась художница. До чего тонюсенький ворс. Некоторые кисти и вовсе, казалось, состоят из одного-двух волосков. Налюбовавшись на работы художницы, Саша заглянул в соседнюю комнату и ахнул.