Механизм пространства

Съеденные, выпитые, обыгранные, расстрелянные – все они вели свою партию, напоминая, оставаясь, преследуя.

Иногда он снова забывал собственное имя.

Через неделю народы Европы встретились в великой битве у Лейпцига. За три страшных дня все решилось – окончательно и навсегда. Волмонтович понял это, когда вместе с уцелевшими однополчанами вытаскивал из мутных волн Эльстера бездыханное тело Юзефа Антония Понятовского, вождя Польши – того, кому предстояло взойти на престол Пястов.

Вождь был мертв. Польша погибла.

Надежда легла в гроб.

Наполеон, незадачливый французский «круль», ушел за Рейн – спасать собственный дом, к которому уже подступало пламя. Его время кончилось. Тем, кто остался жив, предстояло думать о себе.

– Сгибло вшиско, – черным голосом произнес кто-то, когда тело Понятовского накрыли мокрым плащом. – И мы сгибли, панове.

Никто не спорил. Волмонтович впервые возроптал на Творца. Его уже убивали и убили. Зачем было воскрешать? Ради чего? За какие грехи ему мука?

– На битый шлях с сумой пойти? – вздохнул кто-то. – В нищие?

– Отчего же в нищие? – возразил широкоплечий парень, спасенный из речных глубин (сам плыть не мог, руку пуля перебила). – Вы, господа почтенные, поляки? Горы знаете? Айда к нам в гайдуки!

Бывший пан Кат достал запасные окуляры, приладил на переносице.

На горе сидит, трубку турецкую курит. Раз затянется – налево глянет, не видать ли где янычара. Второй раз дым вдохнет – опять взгляд бросит, но уже направо. Если что, берет саблю острую и спешит врага в пень рубать. Если ничего – дальше табачком забавляется. Еще гайдук песни поет – такие, что волки окрестные от страха по кустам прячутся. Девок красных любит и добро по правде делит. Увидит, что у кого лишние шаровары имеются – враз отберет и нищему отдаст.

Потому как он, гайдук, за бедняков и общую справедливость.

Где-то так Волмонтович жизнь гайдуцкую и представлял. Понимал – ерунда, разбойники везде одинаковы, что в польских лесах, что в горах валашских. Только выбор невелик оказался. Что ему в родной Польше делать? Склеп семейный обживать? Да и нет больше Отчизны – сгинула Речь Посполита, в легенды ушла. Отчего бы не пожить среди людей вольных? Может, толк выйдет: янычара зарубит, шароварами бродягу одарит.

Обернулся пан Кат – паном Гайдуком.

В Харамсек добрались быстро – на дилижансе, мирными пассажирами. Называлась земля истинно по-библейски, а оказалась обычной австрийской Трансильванией. Янычар там больше века не видели, но и слуги цесаря в горы не совались. Славная жизнь – слева, на горе, наша шайка, справа ваша, а в затылок медведь дышит.

Поначалу пан Гайдук очень серьезно арамбашил. Нашел подходящую гору, две местных четы разогнал, одну в полон взял, еще одну посулами к себе переманил.