Мрак

Иногда ухитрялась залезать на шею, стараясь лечь сразу на оба плеча, но чаще всего падала на землю.

Мрак не оборачивался, и жаба бежала следом. Так одолевали версты, но в конце концов жаба уставала, жалобно пищала, постепенно отставая. Мрак либо брал на руки, либо сворачивал в ближайшую рощу, устраивался в тени у ручья.

Усталая жаба поспешно карабкалась к нему на колени, засыпала кверху пузом, разбросав лапы. Мрак рассеянно чесал ей белесое брюхо, жаба посапывала, легонько дергала лапами. Когда ей снилось что-то страшное, она начинала дергаться, разевать пасть, пугая невидимого врага, пищала в страхе. Мрак дул ей в морду, негромко приговаривал, что он рядом, в обиду не даст, отгонит большую страшную жабу, что напала на его маленькую, и Хрюндя успокаивалась, затихала, сведенные страхом лапы расслаблялись.

Когда он проходил через веси, жители высыпали из домов, чтобы увидать человека, о котором говорят с таким сочувствием. Мужики смотрели угрюмо и понимающе, женщины плакали и поднимали над головами детей, чтобы те увидели и запомнили. Молодые девушки подавали ему хлеб и сыр, пытались кормить жабу, но она ела только из рук Мрака.

Проходя через десятую или двадцатую весь, он уже слышал рассказы о себе. Не столько о подвигах, как о его великой любви, а когда шел через горы, слышал песни о герое, который тщетно пытался растопить ледяное сердце холодной красавицы, заколдованной злым колдуном. Мрак хотел возразить, что колдун ни при чем, не было никакого колдуна, а потом подумал, что песня может быть вовсе не о нем, вмешиваться глупо и неуместно.

Однажды он шел через лес, поглядывал на кусты. Там его Хрюндя шумно прыгала по опавшим осенним листьям, шебуршилась, что-то искала. А впереди на дорожку вышли двое. В руках топоры, а злые лица не предвещали ничего хорошего.

– Жизнь или смерть? – предложил один.

Разбойник зло захохотал:

– Наверное, есть. Иначе даже прокаженный не цеплялся бы за жизнь! Ну а у бродяг вроде тебя иногда водятся монеты. В полу ли зашитые, или в поясе, или еще где, но мы найдем.

– Не отдашь сам, костер найдет.

– У меня нет монет, – ответил Мрак равнодушно. – А в костер так в костер…

Ему зачем-то связали руки и потащили через кусты. Там была поляна, трое разбойников точили ножи, четвертый в сторонке жарил на углях широкие ломти мяса. Жир капал, поднимались чадные дымки.

Один из точивших нож поднял голову. Глаза были холодные, жестокие.

– Противится? Одежку снять и – в костер. А его – к дереву! Посмотрим, кто из вас стреляет лучше.

Грубые руки начали сдирать душегрейку. Затрещали кусты, выметнулась запыхавшаяся, но гордая охотой Хрюндя. В пасти у нее трепыхался огромный кузнечик, отчаянно бил лапами.

Завидев чужих людей, Хрюндя в удивлении раскрыла пасть.