Неистовый маг

Как итог, Алекс подсознательно обладал неким пониманием различных норм. Другое дело, что вытащить их было очень трудно. Проще было спросить у кого-то знающего.

Было ли это причиной, почему выискивались те, кто больше всего знал о подобных мирах. Пускай даже по книгам? Ведь в таком случае в разы легче находить и привязывать ассоциативные цепочки к новым словам.

И «бастард» в некоем контексте можно было считать вполне себе оскорблением. С другой стороны, землянин отлично знал про важность принадлежности к касте или сословию в средневековом обществе.

Крестьянин, купец, воин и аристократ, — у каждого сословия существовали свои правила и запреты. Но при этом, тот же бастард некоторым образом выбивался из этой системы. Он мог не только входить сразу не в одну из нескольких каст, но и мог не иметь требуемых знаний. И, главное, окружающие это допускали.

Покажешь свое незнание мира крестьянам, они подумают о странном господском обучении. Дворяне же лишь усмехнутся ничего не знающему бастарду, жившему у крестьян. В этом главное не попасться и тем и другим одновременно. И никогда не рассказывать свою истинную историю.

«Так что пускай я буду странным, непонятным, но своим бастардом, чем долбанным иномирцем».

Для того, чтобы дойти до складов, пришлось попотеть. Надо было выйти из Императорского комплекса, миновав высокую стену, опоясывающего его по кругу. А затем пройтись по городу до мрачного донжона.

Заметив вокруг этого сооружения парочку помостов с характерными балками, Вульфс сообразил, что кроме складов в этом месте имеется еще и тюрьма.

Цестуса Портиса встретили не особо дружелюбно. Скрюченный седоволосый младший казначей почем свет стоит ругался насчет того, что комплекты оружия и брони тех тридцати убитых и плененных тайной канцелярией стражников так и не были возвращены. Вследствие этого, он не обязан предоставлять новый комплект.

Но сержант, видимо, уже ждал чего-то подобного, поэтому напирал на имя сотника и на наглость неких казначеев, которые ничего не боятся. В такие моменты он надвигался на спешно отступающего внутрь склада крючкотвора.

Однако тот не сдавался, быстро возвращая позиции, апеллируя к старшему казначею, у которого требовалось получить искомое разрешение.

Но спустя минут десять ругани, от которой уши вяли в трубочку, младший казначей повел довольного сержанта и новобранца в святая святых.

Здесь началась неприятная часть. Хитрый крючкотвор всячески старался втюхивать самое залежавшееся и гнилое старье.

И если вначале сержант пытался строить его сам, то потом просто наслаждался представлением в виде ругани Александра и ошалевшего от наглости новобранца младшего казначея.

Кузнецов отлично знал такой тип людей. Им все равно было зачем хранить, главное хранить.