После измены счастье есть (СИ)

– Ладно, иди, чего уж, – доносится мне в спину, когда я практически касаюсь ручки двери.

– Спасибо, – бросаю, даже не обернувшись.

– Поди в столовую понеслась пораньше, чтобы в очереди не стоять, – доносится шелест балаболок с последней парты.

Закатываю глаза и захлопываю за собой дверь.

Мне бы их заботы!

Будто кроме выбора нарядов, своевременных приемов пищи и обсуждения «недостойных» других важных дел нет.

В медкабинет, естественно, не иду. Никакая таблетка мне не поможет, только та, что может стереть память. Но таких у нашей медички точно нет.

Остановившись посреди лестницы, раздумываю, куда податься. А потом, перепрыгивая через ступеньку, начинаю подниматься вверх. На третьем этаже есть закуток со старым барахлом в виде уже неиспользуемых учебников, кучей разных ватманов, сваленных на окне запылившимися рулонами, и учебным списанным материалом, таким как просроченные аптечки, противогазы, оставшиеся, кажется, с прошлого века, и скелет человека, который не удосужились стащить на помойку, так как он слишком тяжел, а идти далековато.

Поддев навесной замок, который присутствует только для виду, но давно не закрывается – обэжэшник сам рассказал мне, когда я ему сюда на летней практике помогала противогазы переносить – распахиваю дверь и захожу внутрь. Бросаю рюкзак на пол и сажусь на стул с сломанной спинкой. Перед собой укладываю телефон и запускаю практически замыленную до дыр короткую видеозапись.

«Варь, – обращаюсь к тётушке мысленно, – надеюсь, тебе хватит этого объяснения вместо слов. Потому что это так больно, быть глашатаем дурных вестей. А тут и так всё видно. Кто с кем и чего делает».

– Эй, Рыжая, ты чего это реветь удумала? – раздается сбоку голос того, кого здесь быть не может по определению."

"Не веря собственным ушам, резко оборачиваюсь и едва не слетаю со стула, когда по привычке хочу опереться на спинку – ведь ее нет.

– Крылов?! Ты тут чего забыл? – восклицаю сипло.

Я ведь действительно чуть не разревелась, потому что мне страшно. Я боюсь последствий, которые вызовет правда.

– Аналогичный вопрос, Мамаева. У тебя разве сейчас не физика? – подступает совсем близко первый задира и первый красавчик школы.

Не я, кстати, его вознесла на пьедестал почета, а сходящие по нему с ума фанатки старших классов. И чего только в этом ледышке такого прекрасного увидели?! Хулиган и злобный монстр – вот он кто!

– Тебе какое дело? – отвечаю, удивляясь, откуда он знает, какой у меня предмет.

Впрочем, неважно.

Мне нет дела до этого мажора и его интересов. А сегодня даже нет сил на пикировку. Единственное, обидно, что придется искать другое тихое место. Или лучше забить на оставшиеся два урока и идти домой?

– Это что за хрень, твою мать?! – вдруг рявкает Крылов, про которого я забываю всего на минуту.