После измены счастье есть (СИ)

– Уф, смелая!

– Будешь смелой, коли нормального мужика рядом нет.

Поговорив еще минут пять, обещаем друг другу не теряться и держать связь, после чего прощаемся.

Набрав полные бутыли, я шустро возвращаюсь домой. Меня уже ждет накрытый стол и Санька, обнимающая бабулю. Наша Рыжик – очень тактильная девочка. И мы с мамой это хорошо знаем.

Но посидеть особо не успеваем. Возле дома с тихим шорохом паркуются сразу три черных внедорожника. Хлопают дверцы.

– Ой! – выдает мамочка, выглянув в окно. И тут же за сердце хватается. – Бандиты! Убивать приехали! Как в кино по «Домашнему».

– Бабуль, это не бандиты, – смеется Саша и спешит ее успокоить. – Это Демьян Константинович с охраной. Он очень хороший, я ж тебе про него рассказывала. Он – тот самый крутой перец, что вслед за Варей в школе шороху навел, чтоб деньги с родителей просто так не брали."

"– Да-а-а? – мамуля прищуривается и внимательнее изучает «перца». – Какой приятный молодой человек…

Стараюсь не захохотать в голос и, ни к кому конкретно не обращаясь, бормочу:

– Пойду-ка выйду. Спрошу, что хотел.

– Нет, не пойду-ка выйду, а в дом гостя приглашай, – настаивает мама. – Что ж мы – нелюди какие? Надо ж мужчину накормить.

Честно, не верю, что Крылов согласится. Но он…

Он соглашается:

– С удовольствием, Варюш.

И идет следом за мной. А потом в сенях меня за руку ловит и на себя дергает.

Дальше сумасшествие какое-то случается. В меня врезаются мужские губы.

А я… Я же много раз целовалась. У меня даже муж… был…

Но с Крыловым… Я никогда не чувствовала, что нужна кому-то так сильно. Как воздух. Потому что воздух – это жизнь. И я – тоже жизнь. Для него.

Демьян, как варвар, сминает мои губы. Проталкивает свой язык в мой рот. Прёт так, что стукается о мои зубы своими. И не отступает.

Целует жадно, страстно, ненасытно…

Небо, как же он меня целует!

Глаза сами собой закрываются и пол уходит из-под ног…

Но я не падаю. Я ему отвечаю.

Так же бешено, потеряв контроль.

Глава 38

НИКОЛАЙ

– Ну здравствуй, Прига. С возвращением, – произносит Евдокимов сухо, как только моя нога покидает тамбур вагона и ступает на перрон Ладожского вокзала.

Сам начбез приехал встречать?

То, что дела мои хреновы, к бабке не ходи.

Но все равно стараюсь держать лицо:

– Добрый день, Петр Максимович.

Евдокимов на улыбку не отвечает, как и руку не жмет. Смотрит холодно, изучающе. Явно просчитывает, как я себя сейчас поведу.

Похоже с тем, что день добрый, я немного поспешил.

Евдокимов это и подтверждает.

– Сам пойдешь? Или дурить будешь? – кивает в сторону парней.

Тех двое. Рассосредоточены. С виду расслаблены, но это видимость. Оба наготове. И не факт, что где-то поблизости нет других.

– Сам.

– Ну хоть так.

Петр Максимович ведет подбородком, без слов указывая направление.