Обращаться с осторожностью

Шон позвал Пайпер, которая пришла к нам домой и поговорила со мной о течении беременности так, как объясняла маленьким детям: водная оболочка, жидкость, подушка между моим телом и твоим. Я все это знала, но в то же время понимала и многое другое, что оказалось неверным: что кости крепчали, а не истончались, что плод без синдрома Дауна должен был оказаться здоровым. Она сказала Шону, что мне нужно поспать, а она вернется позже. Но Шон все еще волновался и, взяв отгул на работе, позвонил священнику.

Преподобный Грейди посещал прихожан на дому. Он сел на стул, который принес в комнату Шон:

— Я слышал, вы немного обеспокоены.

— Бог не дает людям ношу, которую они не могут вынести, — заметил преподобный Грейди.

Все это очень хорошо, но чем мой ребенок Его расстроил? Почему ей придется доказывать право на жизнь болью, еще даже не успев появиться на свет?

— Я всегда считал, что Он оставляет по-настоящему особенных детей тем родителям, которым Он доверяет, — сказал преподобный Грейди.

— Мой ребенок может умереть, — мрачно ответила я.

— Возможно, ваша дочь и не останется в этом мире, — поправил меня он. — Вместо этого она отправится к Иисусу.

Мои глаза наполнились слезами.

— Пусть Он заберет другого ребенка.

— Шарлотта! — одернул меня Шон.

Преподобный Грейди посмотрел на меня теплыми круглыми глазами:

— Шон решил, что мне не помешает зайти и благословить дитя. Вы не против? — Он поднял руку и занес над моим животом.

Я кивнула: от благословения я отказываться не собиралась. Но пока он молился над моим животом, я молча произносила собственную молитву: «Прошу, пусть она останется со мной, и Ты сможешь забрать все, что у меня есть, кроме нее».

Он положил мне на тумбочку молитву и пообещал попросить за нас перед Богом. Шон проводил его вниз, а я уставилась на изображение Иисуса, распятого на кресте. «Он страдал от боли», — поняла я. Знал, что такое, когда твою кожу пронзает гвоздь и дробит кость.

Через двадцать минут, одевшись и приняв душ, я пришла к Шону, который сидел за кухонным столом, опустив голову на руки. Он выглядел потрепанным, беспомощным. Я так переживала за нашего ребенка, что не понимала, через что проходит мой муж. Сделать карьеру на том, что защищаешь людей, и не иметь возможности спасти своего нерожденного ребенка.

— Ты встала, — озвучил он и так очевидное.

— Я решила немного прогуляться.

— Хорошо. Свежий воздух. Я пойду с тобой.

Он поднялся слишком быстро, громыхнув столом.

— Знаешь, — сказала я, пытаясь улыбнуться, — мне нужно побыть одной.

— Э-э-э… хорошо, без проблем, — согласился он, но выглядел обиженным.

Я не понимала происходящего: мы вместе попали в самый ужасный кошмар, но почему же мы были словно порознь?

Шон предположил, что мне нужно подумать, прочистить мысль, все осознать.