Обращаться с осторожностью

Вот и настал тот момент, когда мне придется встретиться с Шарлоттой в суде.

Я уже и забыла звук ее голоса.

Кроме очевидных отличий, не было большой разницы между тем, чтобы потерять лучшего друга или возлюбленного: все дело в близкой привязанности. Ты делил с человеком свои величайшие триумфы и провалы, но теперь приходилось держать все внутри. Ты набираешь ее номер, чтобы рассказать новости или посетовать на ужасный день, даже не осознавая, что у тебя больше нет на это права, а спустя мгновение забываешь сам номер ее телефона.

Когда ушло потрясение, я впала в ярость. Кем себя возомнила Шарлотта, что могла сломать мою жизнь и построить на ее обломках свою?! Пожар разгорелся слишком быстро и длился недолго, а когда злость ушла, не осталось никаких чувств, только любопытство. Получит ли она то, чего хочет? И чего она хочет? Мести? Денег? Спокойствия?

Иногда я просыпалась с тяжелыми, как камни, словами на языке, которые оставались после повторяющегося сновидения, где мы с Шарлоттой встречаемся лицом к лицу. Мне хотелось сказать ей много всего, но ни одно слово не срывалось с губ. Когда я смотрела на нее, стараясь понять, почему и она молчит, то видела, что ее рот зашит.

К работе я не вернулась. В тот раз, что я пыталась, я так сильно дрожала, что только дошла до входной двери, а внутрь не ступила. Я знала других врачей, на которых подавали в суд за медицинскую халатность, и они возвращались к привычной жизни, но этот судебный иск касался не только того, могла ли я определить несовершенный остеогенез в утробе. Дело было не в костных переломах, которые я не разглядела, а скорее в желаниях лучшей подруги, мысли которой, как мне казалось, я знала. Если я не могла понять Шарлотту, то как могла доверять себе и различать нужды пациентов, которые были для меня полными незнакомцами?

Я впервые задумалась над терминологией своего бизнеса. Я вела в клинике медицинскую практику. Но разве не стоило привести свой офис в порядок, прежде чем открывать?

Конечно, мы переживали большой финансовый удар. Я обещала Робу, что вернусь на работу к концу месяца, закончится к этому времени суд или нет. Однако я не уточняла, к какой именно работе. Я все еще не могла представить себе, как веду беременность. Разве это не рутина?

Готовясь к слушанию с Гаем Букером, я тысячи раз снова и снова пролистывала записи. Я почти поверила ему, когда он сказал, что ни одного врача нельзя обвинить в отсутствии диагностирования НО на восемнадцатой неделе УЗИ, что, даже будь у меня подозрение, рекомендовалось ждать несколько недель, чтобы посмотреть, относится ли плод ко второму или третьему типу. Я поступала разумно, в рамках врачебной практики.

Но я не повела себя ответственно как подруга.

Мне следовало изучить показатели внимательнее.