Обращаться с осторожностью

Как-то раз во время выступления по фигурному катанию она выполнила всю программу с дыркой в колготках и с мозолью на пятке, которую разбила в кровь.

Она знала все слова к саундтреку «Wicked».

Она убирала за собой тарелку, тогда как Эмме все время приходилось напоминать.

Она идеально вписалась в нашу домашнюю жизнь, и когда Эмма и Амелия были помладше, учителя в начальных классах называли их близняшками. Они брали друг у друга одежду, одинаково стриглись, укладывались спать в одну и ту же узкую кровать.

Может, я была виновата в том, что считала Амелию продолжением Эммы. Знание о ней десяти фактов не делало из меня эксперта, но это превышало то, что сейчас о ней знали собственные родители.

Я не понимала, куда еду, пока не завернула к больнице. Охранник в будке ждал, когда я опущу стекло.

— Я врач, — сказала я, даже не солгав, и он махнул мне на стоянку.

Формально я все еще имела право оперировать тут. Я достаточно хорошо знала персонал гинекологического отделения, чтобы быть приглашенной на рождественскую вечеринку. Но сейчас больница казалась столь чуждой, что, стоило мне пройти раздвижные стеклянные двери, и я поморщилась от запаха: промышленное средство для чистки и потерянные надежды. Пока я не была готова взять пациента, но это не означало, что я не могу притвориться, будто лечу вымышленного. Я надела маску усталого врача и прошла к пожилой волонтерше в розовом халате:

— Я доктор Риис, меня позвали на консультацию… Мне нужен номер палаты Уиллоу О’Киф.

Часы посещения прошли, а я не носила медицинский халат, и поэтому меня остановили медсестры у стойки регистрации в педиатрическом отделении. Никого из них я не знала, что было мне на руку. Конечно, я знала имя лечащего врача Уиллоу О’Киф.

— Доктор Розенблад из детской клиники попросил навестить Уиллоу О’Киф, — сказала я невозмутимым тоном, который обычно не вызывает сомнений у медсестер. — Карта пациента у двери?

— Да, — ответила медсестра. — Хотите, чтобы мы сообщили доктору Сурайе?

— Ах, — отозвалась я. — Нет. Я не задержусь.

И я заторопилась по коридору, будто у меня был еще миллион всяких дел.

Дверь в твою палату была распахнута, свет приглушен. Ты спала на кровати. Шарлотта уснула в кресле рядом с тобой. Она держала в руках книгу: «10 000 001 факт, который вы не знали».

Твоя рука была в шине, как и левая нога. Бинты крепко стягивали ребра. Даже без карты пациента я могла догадаться, какие повреждения сопутствовали спасению твоей жизни.

Я нежно наклонилась к тебе и поцеловала в макушку. Потом взяла книгу из рук Шарлотты и положила на тумбочку. Я знала, что она не проснется — слишком крепко спала. Шон всегда говорил, что она храпит, как портовый грузчик, хотя во время наших семейных поездок я заметила лишь тихий сопящий звук.