Огромный бриллиант

Напряжение затягивается в груди тугим узлом, и мне не нравится это чувство. Не хочу подобных ощущений. Это словно потребность или зависимость. То, чего я не могу понять.

— Ты собираешься?.. — выплевываю я.

— Закончить все? — спрашиваю я, потому что не могу больше сдерживаться.

—Это не смешно, — настаиваю я.

— Ты идиот, — она качает головой, хватает меня за рубашку и притягивает ближе к себе. Сердце бьется о ребра. — Вот, что я хотела сказать тебе. Помнишь, перед началом шоу ты спрашивал меня, все ли в порядке, и я ничего не сказала? Это было вранье. Я ревновала. Жутко ревновала.

Я прокручиваю в голове тот момент: Шарлотта, скрестившая руки, ее шутки о репортере, ее гордость за свою игру.

— Я отчаянно старалась бороться с этим. Поэтому перевела все в шутку про куклу Вуду.

— Почему ты ревновала?

Она закатывает глаза.

— Все те женщины, которых назвал репортер. Услышав о них, я стала ревновать.

— Разве ты не понимаешь?

— Нет. Но мы уже определились с тем, что мне надо все разжевывать. Так что вперед. Диктуй по буквам, — говорю я, постукивая себя по голове и изображая недогадливость

Она краснеет, а потом тихо говорит. Ее голос едва слышен сквозь шум улиц, звуки толпы и рев автомобилей. Но каждое слово — музыка для моих ушей.

— Потому что они были с тобой.

Уголки моих губ приподнимаются вверх.

— То же самое я чувствовал к Брэдли, когда ты была с ним, — признаюсь я и, произнеся это вслух, чувствую себя освободившимся. Более того, я озвучил то, что чувствовал в то время, но едва ли осознавал.

— Ты чувствовал такое, когда я была с ним?

— Иногда, — говорю я, возвращаясь в те дни, когда она была с этим мудаком.

Были ночи, когда она покидала «Лаки Спот» и уходила домой с ним, а мои мысли крутились вокруг нее. Конечно, у меня были женщины, чтобы отвлечься, но время от времени зеленоглазый монстр ревности наносил мне визит. Я не представлял, что когда-нибудь расскажу ей это. Некоторые мысли лучше держать в секрете. Я поднимаю руки вверх.

— Спенсер? — шепчет она.

— Думаю, что сегодня мы нарушили еще одно правило.

Мы одновременно произносим.

— Для начала ты приглашаешь меня на шоу, потом я ревную, да еще этот козел-репортер. Это все очень глупо, — говорит она, — а от глупости есть только одно лекарство.

Она бьет меня по плечу.

— Этого правила мы не нарушим никогда. Никогда, — говорит она, перемещая взгляд на мою ширинку. — Вообще я думала о позе по-собачьи.

Мы целуемся, пока ждем машину.

И на протяжении всего пути от центра города.

И все время в лифте.

И пока я открываю дверь.

И потом, когда я раздеваю ее и укладываю животом на мою кровать.

Я покрываю поцелуями все ее тело, начиная с шеи. Продвигаюсь вдоль позвоночника, облизывая сексуальную, красивую спину. Шарлотта вздыхает и извивается на кровати.