Опасные партнёры

Что случилось? Ты где?

– Богдан, мы с Марусей в больнице. Лена уехала в пансионат, трубку не берёт. А я не знаю, что делать, кому звонить…

– Почему вы в больнице? Что с вами?! – пугаюсь не меньше Кристины, судорожно прижимаю телефон к уху.

– Я не знаю, может, Марусю чем-то накормили в садике… Но ей стало плохо, поднялась температура, началась рвота… Я написала в родительский чат воспитательнице, вдруг у кого-то ещё такие же симптомы… Нет, больше ни у кого… Я вызвала скорую, нас привезли в больницу, сделали какой-то укол…

Кристина торопится, голос срывается, чувствуется, что она уже в панике.

– Малыш, подожди, подожди, вы же в больнице. Ты всё сделала правильно. Что говорят врачи?

– Богдан, в том-то и дело! Они поставили укол и всё! Все исчезли! Я никого не могу найти. Промелькнула дежурный врач, сказала: не истерите, мамочка, вы не одна тут, я к вам подойду. И уже три часа идёт! Температура упала и снова поднялась! Я не могу отойти надолго от Маруси, не могу её оставить. Она мечется, может упасть с кровати! Один раз попросила присмотреть другую мамочку, а сама обежала четыре этажа, но ни одного врача не нашла. Богдан, я не знаю, что делать! А если это менингит?! Тогда нельзя терять ни минуты. А если начался перитонит?! Да что угодно! Сейчас рядом никого нет из медиков! Богдан, я не знаю, что мне делать! Мне страшно!

Кристина рыдает в трубку. Я и сам холодею от мысли, что с Марусей может случиться что-то ужасное. Сколько таких примеров, когда ребёнка элементарно проглядели, много ли надо маленькому человечку?

– Крис, милая, не плачь. Я сейчас приеду. Скажи, куда вас отвезли?

– Мы в городской больнице.

– Буду через десять минут.

Врача так и нет, я никого не смогла найти. Позвонила Богдану уже в полном отчаянии, не знала, что делать, к кому обратиться за помощью. Лена бы обязательно примчалась, но она в пансионате и отключила телефон. Празднуют с Толиком Восьмое марта.

А у меня праздник получился ужасным…

Не ожидала, что Богдан моментально откликнется на мой вопль о помощи. О своей обиде на него я даже и не вспомнила, не до того. О какой гордости может идти речь, когда под угрозой жизнь моего ребёнка? Да я бы к злейшему врагу приползла на коленях, если бы от него зависело спасение дочки.

А Богдан совсем мне не враг.

Сижу у кроватки в тёмной палате, на которой мечется моя малышка, сжимаю в руках раскалённые ладошки, молюсь Богу. Из коридора падает полоса света, а верхнее освещение я включить не могу, потому что другие дети уже спят. В палате ещё три мамы с детьми. Вечером мамашки уже успели довести меня до сумасшествия страшными историями о том, кто чем болеет и какие ужасные бывают случаи.

Меня уже всю трясёт. Маруся меня не слышит, она не открывает глаз. Щёчки малиновые, волосы прилипли ко лбу.