Полночный соблазн

– Говорили о винных погребах. Но я не вижу воды на полу, – растерянно откликнулась Дженевив.

– Сириус! – крикнул Ричард в разлом и прислушался.

Ему ответило искаженное эхо, а потом раздался звук, похожий на отдаленный лай.

Ричард и Дженевив переглянулись. Уж не послышалось ли им?

– Это он? Это Сириус? – взволнованно спросила Дженевив.

– Либо он, либо огромные крысы, которые съедят нас в один присест, – мрачно пошутил Ричард.

– В любом случае, это надежда. – Глаза девушки сверкнули.

– Сириус! – еще раз позвал Ричард.

И снова эхо. А затем лай, отчетливый лай!

Несколько мгновений спустя лохматый пес выскочил наверх из разлома.

– Вот ты где, бродяга, – обрадовалась Дженевив.

– Нашелся, приятель!

Пес радостно скулил и крутился возле них.

– Посмотри на его шерсть, – воскликнула девушка. – Он мокрый.

– Значит, он нашел воду. Это уже спасение, милая.

Дженевив брезгливо принюхалась.

– И эта вода пахнет довольно плохо.

– Не суди строго. Возможно, эта вода стоит в подвале лет двести.

– Значит, ее нельзя пить. А еще это может означать, что выход, где бы он ни был, затоплен.

Ричард привлек ее к себе.

– Погоди паниковать. Ты заметила, что воздух тут хоть и сырой, но довольно свежий? Это значит, что мы не замурованы.

– Надо выяснить, где носило нашего пса.

– Непременно. – Ричард присел на корточки перед собакой. – Если покажешь путь, Сириус, до конца жизни обещаю кормить тебя паштетом из фазана и мозговыми косточками.

– Едва ли это самая полезная пища, – пробормотала Дженевив.

Ричард улыбнулся, взял собаку за ошейник и скомандовал:

Пес нервно заскулил, но остался недвижим. Дженевив подумала было, что он не знает дороги, но после некоторых колебаний Сириус все же начал медленно спускаться в разлом.

Они сползли за ним по наклонной плите, держась за упавшую колонну нижнего яруса. Пламя свечи дрожало, и Дженевив, как могла, защищала его рукой. Перед ними простирался темный коридор. Местами – там, где обвалился потолок, – помещение было завалено землей, кое-где сквозь стены пробились корни деревьев.

Ричард не был особенно верующим человеком. Его молитвы, столь щедро возносимые к небесам, оставались без ответа, и веры в благосклонность Вседержителя в нем почти не осталось. Однако теперь ему хотелось истово молиться – слишком многое было поставлено на карту.

Сириус брел неторопливо, останавливался, обнюхивал углы, снова продолжал трусить вперед. Один коридор перешел в другой, потом в третий. Порой под ногами начинала чавкать жидкая грязь, а иногда им приходилось обходить глубокие лужи, в которые собиралась вода, сочившаяся из стен. Ричард вскоре полностью потерял ориентир. Возможно, они ходили по кругу. Дженевив казалась спокойной, и он не мог прочитать, что таится под ее внешней безмятежностью.