Полночный соблазн

 – Ведь важно только твое решение, не так ли? В очередной раз независимая, самодостаточная мисс Барретт поступает так, как считает нужным.

Она сжалась от его тона, но не отступила.

– Да, я имею право принимать решения.

Они молча смотрели друг на друга. Всего несколько минут назад Ричард обнимал Дженевив. Что, черт возьми, произошло? Дженевив подумала: если бы выбор делала она, то Ричард навеки принадлежал бы ей?

Когда Ричард признался ей в любви, она почему-то стала надеяться, что больше не будет одинока. Наивная дурочка! Сегодня Дженевив смотрела на него через бездонную пропасть и чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде.

– Мы с Кэмом уезжаем в Лондон, – сказал Ричард. Его голос был бесстрастным, словно он никогда прежде не называл ее милой. – Надо уладить кое-какие формальности. Придется ответить на некоторые вопросы насчет Фэрбродера.

Дженевив смотрела в окно, в сад с причудливо подстриженными кустами и розарием, но ничего не видела из-за слез.

Неужели все любовные романы так и кончаются? Несколько резких слов, бегство в Лондон…

– Обещай хотя бы, что ничего не предпримешь, пока я не пришлю весточку, – все тем же нейтральным тоном попросил Ричард.

– Это невозможно. Доктор Партридж уже готовит публикацию, – печально сказала Дженевив. – Я не передумаю, Ричард.

После долгой паузы он ответил все тем же спокойным тоном, но на этот раз она распознала бурлящий в нем гнев.

Господь милосердный, все шло совсем не так, как она хотела! Разве они должны были прощаться вот так, словно ненавидят друг друга?

Дженевив обернулась, чтобы добавить хоть что-то, что могло бы смягчить Ричарда, но в этот момент за ним затворилась дверь. Она перевела взгляд на кофейный столик. Подвески на столике не было.

Только на полпути в Лондон гнев Ричарда слегка поутих, и до него наконец дошел смысл утренней катастрофы. Перед отъездом он не видел Дженевив. Оставил Кэму записку, что уезжает в Лондон, потом отправился к викарию забрать свои вещи, экипаж и коня. Теперь фаэтон летел к столице, покрывая милю за милей. Моросил мерзкий дождь, из-под колес летела грязь.

Как могла Дженевив отказаться от своих устремлений? Ему хотелось вернуться, хорошенько встряхнуть ее, чтобы она очнулась и принялась вновь мыслить разумно. Лишь успокоившись, Ричард понял, что ее упрямство было продиктовано желанием помочь ему, а не оттолкнуть. Это была искренняя щедрость, а он был слишком зол на ее упрямство, чтобы понять это.

И все же он не был готов принять от любимой женщины такую жертву. Дженевив не поняла, как сильно изменила Ричарда.

Подвеска Хармзуортов лежала у него в кармане. Пусть подвеска больше не представляла для Ричарда ценности, но она могла ему послужить.

Сначала Дженевив увидела собаку.