Полночный соблазн

Скорее, ее возмущало его навязчивое желание казаться лучше в чужих глазах. Презрение к мнению света – это как раз то, чего Ричарду всегда не хватало.

Дженевив шагала в направлении церкви. Ее смущало и беспокоило присутствие мистера Эванса. Как она могла винить местных жителей в том, что они подпали под его очарование, если даже она, полная подозрений на его счет, считала его обаятельным? Девушка пыталась злиться на него, наивно полагая, будто злости хватит, чтобы позабыть о его поцелуях. Но одной злости было явно недостаточно.

У церкви Святой Екатерины Дженевив остановилась и обернулась к своему спутнику.

– Не знаю, как долго задержусь здесь. – Она собиралась только занести вышитые накидки для потертых деревянных скамеек, подаренные доброй мисс Браун. – Вы можете не ждать меня.

Она не задержалась, чтобы услышать его ответ, а вошла внутрь, вдыхая пронизанную запахом ладана прохладу. С цветного витража на девушку взирала сама святая Екатерина с пальмовой ветвью в руке, опиравшаяся на колесо. Красные и синие стеклышки напоминали блеском подвеску Хармзуортов. Великомученица смотрела на Дженевив с неодобрением.

– Ну что я могу поделать? – вздохнула девушка. – Он ужасно меня раздражает.

Даже в церкви Дженевив чувствовала себя заложницей своих эмоций, направленных на мистера Эванса.

– О нас будут судачить, – оправдывалась она, присаживаясь на скамью и укладывая рядом стопку вышитых накидок.

Раньше, до гадкого обвинения лорда Невилла, Дженевив не приходило в голову, что постоянное присутствие мистера Эванса в доме викария кто-то может счесть подозрительным. Ведь смотрели же местные сквозь пальцы на регулярные визиты в дом викария самого лорда Фэрбродера. Однако теперь, пройдясь по улице в компании Кристофера Эванса, девушка поймала десятки любопытных взглядов. Местные матроны, должно быть, уже давно ждут объявление о помолвке.

– Святая Екатерина, молю, пусть он уедет!

Пусть уедет, прежде чем Дженевив совершит что-нибудь непоправимое; прежде чем он так глубоко поселится в ее душе, что вырывать придется с корнями; прежде чем украдет ее сердце.

Лицо великомученицы оставалось бесстрастным. Святую Екатерину не трогали страдания живых. Людские страсти были ей чужды.

Как же хотелось Дженевив вернуться в то прекрасное время, когда приоритетами ее были независимость и свобода, а не желание испытать чувственные наслаждения, которые мог дать ей Кристофер Эванс.

Вздохнув, девушка встала со скамьи и принялась раскладывать накидки. Она всегда чувствовала умиротворение, находясь в церкви. Здесь прошлое не было отделено от настоящего. С давних времен тут венчали пары и отпевали покойников, крестили младенцев, отмечали красивые церковные праздники.