Поцелуй врага

Папа говорил, что легко бы справился с соперником, но Рокотов его умело подставил. Я не знаю подробностей. Погибли оборотни, а обвинили в этом моего отца.

– Дай угадаю, – вампир облизывает губы, предвкушая свою правоту, – твоего отца изгнали?

– Да, вы что-то знаете?

– К сожалению, нет. Только предположения, догадки, построенные на твоем рассказе. Наши виды стараются не пересекаться. А кто из братьев предатель? Лео или Арнар?

– Я не знаю имени, – отвечаю я.

– Обидно. Но не так важно, как может показаться на первый взгляд. Братьев все же только двое, а не десятеро.

– Да, – я охотно соглашаюсь с доводами. Мысленно примеряю услышанные имена к блондину, гадая. – Я могу показать фото. – Безымянный вампир согласно качает головой. – Вот он, – держу телефон на вытянутой руке.

– Смешная ты, волчонок. Живи, – произносит он великодушно. – Хочу понаблюдать за твоей местью.

– Я могу попросить помощи? – спрашиваю я.

– Это вряд ли. – Его безжизненные глаза искрятся весельем и предвкушением. – Это вряд ли, – повторяет тише.

– Все так. – Вампир касается моих волос, проводит пальцами вдоль пряди и втягивает запах. – Она будет работать тут, Рос.

Сразу после неожиданной встречи с вампиром хозяин бара настойчиво напоминает, что я собиралась домой. Вывод только один: они хотят побеседовать без свидетелей.

На часах девять утра. Дверь бара уже открыта, не для посетителей, для нас – сотрудников. Я не знаю, с каким настроением Рос встретит меня, морально готовлюсь к долгим расспросам.

– Привет, – я здороваюсь, прохожу внутрь. Не раздеваясь, собираю со столов грязные скомканные салфетки и пустые бутылки.

Мужчина сидит за ближайшим столом к барной стойке, пьет кофе, наблюдая за моими действиями:

– Ты хотя бы представляешь, как нам вчера повезло? – Я скидываю в пустой бак бутылки, бесцеремонно прерывая звоном. – Спасла твоя слезливая история. – Следующую я швырнула со злостью. Бак качается, кренится, но возвращается на прежнее место. – Куколка, ты влезла в самую жижу. – С мерзким скрежетом Рос счищает остатки еды со своей тарелки и, прихрамывая, идет на кухню. – И из нее не выбраться, ты уж мне поверь, – добавляет, проходя сквозь шторку.

Это был последний раз, когда мы разговаривали не по работе, так сказать, душевно побеседовали. Все остальные фразы сводились к просьбам передать, отнести что-то или убрать.

Но если хозяин бара игнорирует мое присутствие вне смены, Шкет проникается симпатией.

– Помочь? – спрашивает он.

В этот вечер я не откладываю уборку на утро, не хотелось возвращаться домой, в старый трехкомнатный домик с низкими потолками и деревянными окнами, сквозь щели которых проникала влага и холодный воздух с реки.

Уже давно мою душу не скручивала тоска.