2
0– Вот черт… это что еще за дрянь?! – Голос Дитмара дрогнул.
На столе, на расстеленном льняном покрове – извлеченная из своего деревянного убежища-гроба мумия: голова кошки, тело ребенка.
– Это лот номер первый «Проклятой коллекции», – сказала Катя. – Видимо, с ним профессор работал перед смертью.
– Признаков насильственной смерти на первый взгляд не обнаружено. Нет и никаких следов борьбы. Однако на естественную смерть это тоже мало похоже. Надо ждать, что покажет вскрытие.
Это Катя услышала от экспертов-криминалистов, работавших с телом Олега Гайкина на месте происшествия.
Хотя коридор сотрудники полиции очистили, освободив место для оперативной группы, музейщики все равно не торопились расходиться, покидать Нижнее царство.
Музей в этот раз в разгар дня посещений не закрыли, и обычная жизнь текла наверху в выставочных залах. В Верхнем царстве старались не подавать вида, что произошло ЧП.
А здесь, в Нижнем царстве, витали страх, растерянность, напряжение и еще что-то, о чем вслух не говорили.
По лицу Виктории Феофилактовны, ее Катя заметила среди сотрудников музея. Куратор словно сразу постарела на много, много, много лет и выглядела сейчас почти дряхлой.
– Такой молодой, выдающийся ученый, светлый ум.
Кто-то из женщин-сотрудниц говорил это вслух. Виктория Феофилактовна лишь крепче сжимала губы, не произнося ни слова.
– Он же астматик был хронический. Чего вы хотите? Приступ астмы. Внезапный. Вот вам и нет профессора.
– Коленька, может, оно и так, только… Знаете, как-то не по себе. Страшновато как-то. Может, заглянете вечерком, а?
– До вечера еще далеко.
Этот диалог в толпе – мужской баритон и хрипловатый от курения низкий женский голос, дрожавший то ли от волнения, то ли еще от чего, заставил Катю обернуться.
Николай Тригорский и Василиса Одоевцева стояли рядом. Прежде Катя никогда не видела их вместе. Только эта сплетня, сообщенная смотрительницей Шумяковой. Выходит, права она – служебный роман, однако…
Бросалось в глаза, насколько Василиса – накрашенная, в парике, худая, высокая в нелепом молодежном платье, старше отца Ангела Майка.
Николай Тригорский на нее не глядел. Он внимательно следил за полицейскими и экспертами, сновавшими по коридору.
– Отчего же он умер? – шепотом спросила Катю Анфиса. – Ваши, что, даже определить не могут?
– Надеются, что вскрытие что-то даст.
– У него вид, словно он самого дьявола увидел, – Анфиса мучилась от того, что тут нельзя фотографировать. – Ваши что угодно могут говорить, а я в «Проклятую коллекцию» теперь верю. Нет, не просто так ей название дали. Эта жуткая мумия у него на столе… Она у меня из головы теперь не идет. И вообще, когда гробницу Тутанхамона вскрыли, там ведь тоже все умерли.
