Саид. За гранью

Смял её губы своими грубо, алчно и без спроса, на что Надя замерла и вроде как даже ответила.

Его не повело, нет. Его взорвало нахер. Будто, наконец, прорвало вулкан, и он изрыгнул горячую лаву. По венам огонь, и грудь жаром обдало.

Схватив её за лицо пальцами, сжал щеки и снова вгрызся в уже припухшие, мягкие губы.

Отшвырнув одеяло, привстал и на несколько секунд застыл на ней дурным взглядом. Волосы разбросаны по светлой подушке тёмным пятном, а большие глаза прямо на него смотрят. Футболка её пижамы задралась, оголив впалый живот, а его рот от этого зрелища наполнился слюной, как у бешеного пса. В паху всё закаменело, и по вискам заструился пот.

– Сука… Чего ж так хочется тебя, а?

Она, судя по всему, ответ на этот вопрос не знала. Лежала всё в той же позе – с разбросанными в стороны руками, взирая на него каким-то непонятным, затуманенным взглядом.

Не отводя глаз от её тела, приподнял футболку, оголяя красивую, небольшую грудь с тёмными ореолами сосков. Накрыл один губами, оцарапал зубами, и он мгновенно затвердел.

Набрасываясь на второй, бешено оскалился, чувствуя, как нутро переполняется торжеством, и во рту появляется сладкий привкус победы. Одурел, опьянел. Повело от того, как она коснулась его плеч руками. Захотелось ощутить её прикосновения на своей коже до трясучки.

Рванул на себе рубашку, и в ночной тишине послышался стук пуговиц, рассыпавшихся по полу. Закончив со своей рубашкой, рванул её футболку, стаскивая через голову, и шумно сквозь зубы выдохнул, принимаясь за её пижамные свободные штаны.

Теперь, лёжа под ним в одних полупрозрачных трусах, она казалась ещё меньше, более хрупкой. И его всего трясло от предвкушения.

Надя упёрлась ладонями в его грудь, завозилась, но Саид перехватил её запястья, сжал их одной рукой над головой, а второй растолкал её ноги в стороны.

– Наконец-то, – прорычал ей в губы и рванул на своих брюках ремень.

Она что-то тихо прошелестела, и Хаджиев прислушался:

– Юра… Нет, прошу… Юр…

Будто ледяной лавиной накрыло. Казалось, даже услышал, как лопнул последний нерв.

– Что ты сказала? Какой нахуй Юра? Ты что сказала?! – подмяв её так, что не смогла бы даже шевельнуться, впился больным взглядом в её лицо.

Боль от его пальцев, которыми он сжал мои предплечья, отрезвила, и я очнулась. Будто вынырнула из чёрного непроглядного тумана. Словно хлёсткую пощёчину получила.

– Какой ещё, блядь, Юра?! – надо мной нависал Саид, хотя в своём сне я была уверена, что это Шевцов пришёл по мою душу. И так сковало всё тело, что не шевельнуться, не закричать. Глупую Мышку парализовало от ужаса… А я так старательно убивала её в себе. Эту слабую, никчёмную девчушку.

Я не знаю почему, но стало вдруг легче. Вернулось дыхание, и я, наконец, почувствовала собственное тело.

– Отпусти.