Снежный пепел

Окно на уровне асфальта, если бы было открыто, то стоило только протянуть руку, чтобы поймать свежесть, я люблю воду в любом ее виде.

А еще люблю звук дождя, но открывать окно нельзя, работают кондиционеры, а седой лохматый Гринь возится с очередным трупом. На сей раз перед ним на столе лежит тело старика, а доктор ворчит, потому что не любит работать с людьми в возрасте, они напоминают ему, что и его время не за горами.

Я обычно помогаю патологоанатому, но сегодня нет настроения. Почти год, как я ушла со «скорой помощи», перебивалась случайными заработками, пытаясь оплатить матери лечение. Бралась за любую работу, только морг не бросила, теперь я работаю в другом его отделении — «салоне красоты», готовлю тела к погребению, навожу красоту, одеваю и наношу макияж, если родственники покойного просят об этом.

Да, работка не из приятных, но здесь платят в два раза больше, а деньги скоро понадобятся, и очень много. Грядет новый курс химиотерапии для мамы, меня уже предупредили, чтобы готовила взнос. А у меня не хватает, и работу вторую потеряла. Я выдохлась, силы иссякли, а вместе с ними и желание метаться по городу в поисках злачного места работы.

— Чего грустишь, красотка? — обращает на меня внимание Гринь, отрываясь от работы.

Он снимает перчатки, берет пульт и отключает кондиционеры, улыбаясь мне.

— Открывай уже окно, может дождь поднимет тебе настроение, — подходит, помогая со створкой. Знает, как я люблю дождь…

Теперь я смотрю, как по моей ладошке скачут капли, холодя кожу. Я заворожена танцем алмазных капель, и изысканной природной мелодией, простой, но такой волшебной.

— Так что тебя гложет?

— Работу снова потеряла, а через неделю платить за лечение мамы. Я на мели, меня уже квартирная хозяйка из доброты душевной кормит. Не справилась я…

Мне горько это признавать, ведь я сама уговорила маму лечиться, и сама же обязала себя платить за лекарства. И вот, спустя год сдулась.

— Ты это вот брось, — гудит седая голова, Гринь присаживается рядом на подоконник, гладит меня по плечу. — Денег дам, и работу тоже. Ты не бросила меня, за это щедро вознагражу!

Смотрю в поблекшие серые глаза, усмехаясь. Это невозможно, долг отдавать тоже нечем, поэтому, не возьму я у старика деньги.

— Я не могу… там много, больше ста тысяч, — качаю головой, размышляя, в какой банк податься за кредитом завтра.

— Аленка, у меня есть, гораздо больше. Ну куда мне их, солить что ль?

— Мои сыновья уже взрослые, им мои копейки не нужны, — грустно говорит Гринь, потом берет меня за руку и странно смотрит. Я уж было хотела не так понять его, подумав, что мой старый начальник клеится ко мне, но дело в другом. — Я всегда хотел дочку, вот такую, как ты. Но моя жена рано ушла, туда, откуда не возвращаются. Другую не смог полюбить.