Солнце ночи

— Что значит, «просим задержаться»? — бушевал Палянский. — Меня в Москве работа ждет! Понимаете, работа!

— Я вас не задерживаю, — ответил Олег Андреевич. — Просто прошу остаться на пару дней. До окончательного выяснения обстоятельств нападения на Макарова.

— Господи! Мы-то здесь при чем?!

— Есть соображения, — туманно выразился следователь. Его глаза скользнули по фигуре Анечки, в глубине зрачков вспыхнули и погасли хищные искры.

— Нет, это какое-то сумасшествие! — застонал Палянский.

— Григорий Михайлович, если вы так уж хотите, можете ехать, — сказал Олег Андреевич.

 — Но у нас примета есть: кто отказывается помогать органам, становится пожизненным неудачником. — Он весело рассмеялся и добавил: — Примета верная! Не раз проверено!

У Палянского отвисла нижняя челюсть. Светлана засмеялась, глядя на его растерянное лицо.

— Григорий Михайлович не верит в приметы, — сказала она.

Режиссер наконец взял себя в руки. Закрыл рот, сердито насупился.

— Ну, хорошо, — сказал он раздраженно. — Если вы так настаиваете… Придется сдать билеты. Черт, снова денежные потери…

Он шумно вздохнул и нахохлился.

Ольга погасила тлеющий окурок, встала из кресла и сказала, обращаясь к следователю:

— Я хочу сделать заявление.

Следователь обернулся к ней.

— Это я убила Витьку, — сказала Ольга так спокойно, словно сообщала, что вода в море уже теплая. — То есть, господина Макарова.

Реакция на это заявление последовала разная. На лице следователя отчего-то мелькнуло разочарование. Светлана недоверчиво скривила губы, словно говоря: «Все ты, матушка, врешь! Знаем мы, кто его убил!»

Палянский снова раскрыл рот, переводя глаза с Ольги на Анечку.

Анечка смотрела в окно, взгляд ее был пустым и равнодушным. Мне стало очень страшно, потому что я все поняла. Кусочки мозаики, рассыпанные по всем прошедшим дням, неожиданно легли в четкий, понятный глазу узор.

— Вы? — недоверчиво переспросил Олег Андреевич. — И по какой причине?

— По причине давней неприязни, — ответила Ольга не задумываясь. — Мы познакомились очень давно, двадцать шесть лет назад. У нас был роман, после чего Витька меня бросил.

— Но это еще не повод для убийства, — сказал Олег Андреевич.

— Нет, — согласилась Ольга. — Не повод. Тогда, двадцать пять лет назад, я родила ребенка… девочку. И оставила ее в роддоме, потому что испугалась.

— Ведьма! — неожиданно сказал Палянский. Все обернулись и посмотрели на него. Но взгляд Палянского был прикован вовсе не к Ольге, а к жене.

Анечка никак не среагировала на этот возглас. Слегка зевнула, прикрыв ладошкой хорошенький ротик, и снова уставилась в окно. У меня по коже побежали холодные мурашки.

— Ведьма! — повторил Палянский.