Солнце ночи

У него на лице застыло такое брезгливое выражение, словно под носом оказалось что-то дурно пахнущее. И улыбка противная, сальная. А вот жена режиссера приятная девушка. Вернее, девочка. Ей лет девятнадцать-двадцать, не больше. Какого черта ей понадобился этот старый хрыч с недовольным выражением лица? Могла бы найти себе молодого, веселого парня и радоваться жизни!

Хотя, не надо забывать, что мы живем в рыночное время. Молодой и веселый парень не имеет того, что имеет хрыч с недовольной физиономией: деньги и связи. Наверняка девочка приехала в Москву из какой-нибудь глуши.

Поступила в театральный, познакомилась с известным режиссером. А дальше все понятно. Произошел взаимовыгодный обмен. Хотя не похожа эта девочка на хваткую провинциальную барышню, урвавшую от жизни кусочек удачи. Какая-то она запуганная. Сидит, помалкивает, боится рот раскрыть. Странная жена для публичного человека. Впрочем, не мое это дело.

Я поднялась в номер и обнаружила на журнальном столике факс, который пришел в мое отсутствие. Девочки выслали мне заверенную копию экспертной оценки проданных картин. Все как договаривались: свидетельство составлено на английском, подписано неразборчивыми иностранными инициалами.

Ерохин будет доволен. Я быстро переоделась, позвонила клиенту и договорилась о встрече. Будем ковать железо, пока оно горячо.

К вечеру сделка была совершена, все бумаги подписаны. Я вышла из дома Ерохина, втянула носом сладкий воздух.

Ах да! — спохватилась я через секунду. — Осталось еще одно незавершенное дело! Нужно расплатиться с компаньоном. Наличных у меня с собой нет, но это пустяки. Я имею право перевести деньги со счета фирмы. Нужно только узнать у Макарова номер его счета.

Значит, придется ехать в галерею. Не хочется мне встречаться с этим человеком. Похоже, в прошлый раз он мне откровенно угрожал. Наверняка на этот раз тоже зайдет разговор об украшении, из-за которого разгорелся сыр-бор. А я дала Глебу слово никому ничего не сообщать.

Да, неприятно. Но делать нечего: уговор есть уговор. Я привыкла соблюдать в делах безукоризненную честность. Значит, придется как-то выкручиваться. С одной стороны, нужно сдержать слово, данное Глебу, с другой — расплатиться с Макаровым.

Визита в галерею не избежать. И незачем откладывать его на потом. Неприятные дела лучше делать сразу.

И я поехала к Макарову.

Сегодня в художественной галерее было людно: суббота. Народ толпился возле стеклянных витрин, разглядывая выставленные безделушки. Двое охранников неторопливо бродили между посетителями.

Я подошла к знакомой двери, ведущей в кабинет хозяина, взялась за ручку. Дернула ее несколько раз, но дверь не поддалась. Похоже, что она закрыта. Я негромко постучала в деревянный дверной косяк.