Специалист

Петров вспомнил, как самым удивительным образом меняются люди «стриженные под одну гребенку». Это было одно из самых неожиданных армейских впечатлений. В Калининград, где начиналась его служба, двадцать восемь призывников-ленинградцев везли почти трое суток. За это время все перезнакомились, примелькались «морды лица». Но когда в учебке, в карантине, всех переодели в форму, всех постригли «под ноль»… Андрей растерялся. Он не мог отличить одного своего «однополчанина» от другого. Потребовалось время, чтобы привыкнуть. Такова уравниловка формы, такова же уравниловка наготы.

С той армейской поры прошло много лет. У майора Петрова давно выработалось особое «оперативное» зрение. Сергея Круглова он видел всего трижды: раненого, в бинтах, в больничной пижаме. Видел на фотографиях, но там без бороды. И все же опознал в голом бородатом мужике «терпилу» из далекого уже милицейского прошлого.

Так что встреча была, вероятно, случайной… А те последствия, к которым она еще приведет, случайными уже не назовешь, ибо они были подготовлены всей цепочкой предыдущих событий.

Итак, бывший майор Петров сидел в будний обычный день в бане.

Расслабленный парилкой, он с удовольствием потягивал пивко и приятно ощущал на теле свежую махровую простыню. Была вторая половина августа. Отстучало уже полтора месяца с того дня, как его вышвырнули из ментуры. Прошло уже шоковое равнодушие первых дней. Уже прошла и злость последующих. И обида прошла. Горечь осталась. Андрей Петров был сыскарь по жизни. Мент. А у него отобрали то, что было самым главным… Теперь это ясно.

Свой вынужденный уход он переживал очень нелегко. Причиной был банальный, затяжной конфликт с начальником, формальным поводом — заявление г-на Хайрамова С.

Н. о незаконном прослушивании его телефонных разговоров. Дело серьезное… Но доказательств — никаких. Даже прокуратура вела себя сдержанно. Скорее всего, так бы и кончилось ничем. Любой следак понимает, что опера не ангелы. Нарушений в их работе пруд пруди. Только по-другому-то никак. Скорее всего, так бы и кончилось, но генерал Крамцов «борзоту» не терпит. Короче, вспомнили все грехи (два выговора, замечание о «неполном служебном», заявление Бегемота, отсутствие результатов по «гремовскому делу», вызвали на ковер… Андрей сорвался, наговорил такого, после чего даже его непосредственный начальник, полковник Степченко, не взялся его защищать. Да в тот момент он и сам бы на попятный не пошел.

Петров пил в меру охлажденную «семерку» и незаметно разглядывал Круглова. Профессионально оценил нездоровый цвет и одутловатость лица. «Пьет, — верно определил он. — Неуверен в себе, комплексует… Да, поломала жизнь мужика. Крепко поломала».