Специалист

«Нет человека — нет проблемы», — вспомнилась ему гениальная мысль Иосифа Джугашвили. Да, это правильно: три трупа в гараже уже никогда не создадут проблем. Хреново, конечно… Особенно смерть девочки. Но в ней Боец не виновен: тут (девять из Десяти) не правильная дозировка снотворного. Терех с Болтом… ну, эти получили по делам своим. Три трупа в гараже — уже прошлое. Трое живых, запертые в подвале, — вот вопрос. С Серым все ясно. Рука не дрогнет. Алкоголик Пиня? Да он все Равно подохнет через год-два, ну через пять. А вот бабенка… Она не при делах. Кончить ее — полный беспредел, если «по понятиям».

Но «понятия» придумывал не он. К миру блатных, как и к миру братвы. Боец себя не причислял. Он сам по себе. Одинокий волк.

Боец усмехнулся. «Ну что, одинокий волк, — спросил с издевкой, — сможешь ты замочить ни в чем не повинную молодую женщину? Ты уже, хоть и косвенно, стал причиной смерти ее дочери. Ты, может быть, убил ее мужа. Ты не волк. Ты чудовище…» — «Нет, — возразил другой некто, — я не чудовище. А если и чудовище, то только потому, что меня таким сделали. Меня так учили. Мне говорили: то, что работает на реализацию задачи, есть правильно.

Нравственно. А какие задачи ставит Родина — обсуждению не подлежит».

Боец почувствовал усталость, какая бывает только после боя. Тот, другой некто, говорил правду. Не правильную, кривобокую правду. А бывает не правильная правда?

Бывает. Например, когда в страшно далекой от твоей Родины стране ты убиваешь людей. А тебе говорят: молодец. И ставят в пример другим. Награждают. Это называют выполнением боевой задачи. Задачи от лица Родины ставят люди в форме (иногда не нашей, чужой) или в штатском.

Они приказывали — он исполнял. Сказать по правде, те методы, которыми он действовал тогда, почти не отличались от нынешних его дел.

«А помнишь, как в той деревне, название которой ты стремишься забыть, — начал другой некто, — но не забудешь никогда, помнишь, как ты…»

— Хватит! — закричал Боец. — Хватит!

От этого крика вздрогнули трое пленников в подвале дома.

— Хватит, — сказал он шепотом, — я… все смогу.

«Я тебе помогу, — сразу же отозвался другой. — Ты же Волк. Одинокий Волк, Бегущий Ночным Лесом. Ты же любишь… ЭТО».

Боец почувствовал, как плывет перед глазами рисунок скатерти.

Плывет, плывет зеленоватыми переливами, как вода в реке. В той реке, на берегу которой стоит поселок с труднопроизносимым названием. Он провалился в темноту. В ней текла зеленая мутная вода, шуршали камыши и кричала женщина.

Ночи в этой проклятой стране были страшными и душными. Дни тоже, но ночи особенно. Офицеры спецназа ВДВ ворочались в своих гамаках и на раскладушках, покрывались липким потом. Назвать это состояние сном нельзя. Забытье — вот подходящее слово.