Специалист

Андрей понял — Судьба. Молоточки в висках враз смолкли. Андрей вдавил сигарету в пепельницу и сказал:

— Вадик, кровь из носу, но мне нужно поговорить с Сергеем Петровичем Никодимовым.

Сауна щедро источала сухой жар, запах разогретого дерева приятно щекотал ноздри. Банька была частной, закрытой. Для узкого круга. И принадлежала одному крутому питерскому мэну, которому Обнорский помог два года назад. Помог ему сохранить хорошие бабки, но главное — репутацию… Хотя кто знает, какая репутация важнее в полукриминальном государстве: порядочного человека или подонка? Некоторые — Андрей знал точно — предпочитали имидж Великого Гудвина.

Ужасного и Беспощадного.

Мэн оказался мужиком неплохим. То, что Обнорский для него сделал, оценил по достоинству и всегда был готов к каким-то услугам. Например, предоставить ту же баньку. Андрей тем делом не злоупотреблял… использовал только по необходимости, для дела. Как сегодня, когда нужно поговорить с серьезным человеком в нормальной, комфортной и спокойной обстановке. В бане они были втроем: Андрей, Вадик и псковский опер Сергей Никодимов.

Тек сухой жар от финской каменки, тела покрывались бисером пота.

На подтянутом животе Никодимова багрово светился длинный рваный шрам. Такие остаются от штыка или от ножа. Еще раньше, когда раздевались, Андрей увидел маленький стянутый рубец на спине. Это, определенно, пулевой. Последние годы ментовская работа стала жесткой и рисковой. Такие отметины она раздавала щедро. Доставались они, правда, только тем, кто работал «на земле».

— Фу-у, — выдохнул Резаков, — может, хватит для первого захода?

— Хватит, — отозвался Никодимов. Ломанулисъ в бассейн. Прыгали в проточную холодную воду весело, азартно, с криком… как пацаны-пэтэушники.

Вода обжигала в первый момент, выталкивала изо рта междометия: Ух! Ах! Эх! А потом — к столу. Тут, ребята, извините, но баня без пива — вроде и не баня вовсе. Баловство.

Приняли для начала по соточке, закусили и покрыли сверху холодным «Петровским». Хо-ро-шо.

Первое время разговор вертелся вокруг того же пива. Сравнивали достоинства разных сортов, поругивали испоганившуюся «Балтику» и хвалили «Степку». Потом дружно, хором отдали должное знаменитому псковскому снетку. Этот самый снеток лежал серебристой грудой посреди стола и исчезал на глазах…

А настоящий разговор был впереди.

К нему подходили исподволь, приглядывались, оценивая друг друга. Впрочем, никакого серьезного разговора могло и не быть вовсе: опера люди далеко не простые. Рассчитывать на то, что совместное употребление водочки и парилка расслабят матерого агентуриста, было, по меньшей степени, наивно… Никодимов мог ответить на вопросы Андрея, а мог и вообще не отвечать. Или — прогнать дуру, отделаться баечками из ментовской жизни.