Стань моим завтра

 – Чего ты хочешь?

Мои мысли начали обрываться. Я все глубже погружалась в сумеречную зону между сном и реальностью, но голос Бекетта следовал туда вслед за мной.

– Зельда? – прошептал он в мои волосы. – Я поменял свое мнение. Ты меня слышишь?

– Хорошо, потому что я хочу, чтобы ты запомнила мои слова.

– В этом году у меня лучшее Рождество в жизни.

Я вздохнула и прижалась к нему еще ближе, сражаясь с приятным желанием провалиться в сон. Мои губы касались теплой кожи на его шее – настолько крепко он меня обнимал.

– У меня тоже, Бекетт, – прошептала я.

 – Я вернулась домой.

Я сидела за столом, пролистывая новые страницы романа «Мама, можно?..», пока по стеклу, словно пули, стучали косые капли дождя. После Рождества мы с Бекеттом погрузились в работу. Я не отходила от стола и рисовала бешеными темпами, пытаясь отвлечься от воспоминаний того вечера. Ужин, танец, слова, которые Бекетт мне прошептал.

В моей тоже. Его слова стали лучшим подарком, который я только могла получить. Бекетт был лучшим, что случилось со мной за долгое время.

Я мастерски умела игнорировать свои чувства, но это глубокое, яростное желание отказывалось мне подчиняться.

Наши тела успели соприкоснуться слишком много раз, чтобы я об этом забыла, так что теперь я страдала от сладостной агонии и мучительно жаждала того, что не могла получить. Меня преследовала щемящая боль, которая терзает тебя, когда ты находишься в одном пространстве с человеком, которого хочешь. В воздухе искрило электричество, и, казалось, всего один взгляд или одно слово – и ударит молния…

Я заставила себя встряхнуться.

Я склонилась над работой. Роман был почти закончен, что тоже добавляло в мою жизнь эмоций.

Смесь восторга и ужаса.

Порыв ветра обрушил на окно град дождинок, и они застучали по стеклу, как горсть камешков. Я зажала в зубах кончик ручки. Бекетт был где-то там, среди этого кошмара, но я с минуты на минуту ждала его домой. Я пошла на кухню, чтобы помешать бурлившее в кастрюле чили, и облегченно выдохнула, услышав, как в замке поворачивается ключ.

– Привет, – сказал Бекетт.

– И тебе привет, – ответила я. – Господи, ты весь промок.

Его утепленная ветровка блестела от дождевой воды, ручейками стекавшей на пол.

Освободив руки от перчаток, он подул на них. Его щеки раскраснелись, в волосах сверкали капли.

– А что это у нас? – спросил он, переводя дыхание с холода. – Чили? Пахнет потрясающе. Дай мне немного времени, чтобы согреться, а потом можно будет поесть и сесть за работу.

Бекетт принял душ и переоделся в сухую одежду. Мы съели чили с кукурузным хлебом, который я купила у Афшин, а потом втиснулись за маленький стол, чтобы поработать. Тишина оглушала.