Старая добрая война

— На виду у миссии ОБСЕ?

— У нее под носом. Но те предпочитают замечать только наши перемещения.

— Надеюсь, в Горцевске предпримут ответные меры?

— Мне при контакте вас раскрыть можно?

— Думаешь, Шрамко не знает, кто командует батальоном бригады в Горцевске?

— Фамилию, может, и знает, но не более. Он бы спросил сегодня о вас.

— Поступай, как считаешь нужным.

Середин передал гарнитуру связисту, присел на кровать, закурил.

— А вы что, знаете украинского начальника поста? — спросил Дунин.

— Знаю! Но это все, больше никаких вопросов не принимаю.

Капитана Шрамко тоже у КНП встретил заместитель:

— Пан капитан, приехал майор Кучеренко.

— Так точно. Не знаю, какой леший его принес.

— Тебе он не объяснил причину визита?

— Даже разговаривать не стал. Поприветствовали друг друга, как положено, он посмотрел на дорогу, увидел вас с «сепаром», спросил — а это что? Я сказал, вы, по просьбе сепаратистов, встречаетесь с начальником их блокпоста.

— Наверное, спросил, кто разрешил?

— Никак нет. Пробурчал только, бардак!

— Какой же это бардак?

— Вы идите в здание, он ждет вас.

— На заправку в Гурную пошла.

— Не надо. Но будь рядом, вдруг вызовет.

Шрамко вошел в здание, прошел в командный отсек.

Майор Кучеренко сидел, пил кофе из термоса. Связиста в помещении не было.

— Здравия желаю, пан майор, — козырнул Шрамко.

— Здравствуй, Дмитрий Георгиевич. С террористами переговоры ведем?

— Да какие переговоры? Так, обсудили ситуацию со снайперами.

— А кто, капитан, уполномочивал тебя вести с сепаратистами обсуждение даже отдельных незначительных ситуаций?

— Никто, — кивнул головой Кучеренко, — но ты посчитал себя здесь полноправным хозяином, имеющим право делать все, что заблагорассудится, так?

— Почему же пошел на встречу с сепаратистом, не поставив в известность даже своего командира роты?

— Я, господин майор, поступил по обстановке. Если считаете, что этим поступком заслужил наказание, наказывайте. Мне все равно. До медицинской комиссии осталось две недели, старые раны прогрессируют, меня уволят. Тем более что я не желаю продолжать службу.

— Нигде. Ни в Вооруженных силах Украины, ни России, ни Польши, ни США. Я навоевался по горло, пусть другие, молодые, такие, как лейтенант Щербина, пороха понюхают.

— Пока нет приказа, вы офицер ВСУ.

— Поэтому я здесь, а не в Обухове.

Кучеренко поднялся, прошелся по командному отсеку, у амбразуры повернулся к Шрамко:

— Тебе известно, почему с поста убрали старшего лейтенанта Вахно, твоего предшественника?

— Меня это не интересует.

— А напрасно. Его убрали потому, что неправильно понимает политику правительства. Ему, видите ли, непонятно, почему проводится антитеррористическая операция.