Свадебный венок

Судя по дыханию больного, он крепко спал после солидной дозы снотворного. Зак стоял около окна, опираясь на подоконник и прижавшись лбом к холодному стеклу.

Услышав ее шаги, он обернулся, и на его осунувшемся лице отразилось удивление.

– Я думал, это сиделка. Что ты тут делаешь? Дома что-то случилось? – голос у него был усталый.

– Нет. Дома просто замечательно. Чего нельзя сказать о тебе – ты чертовски плохо выглядишь и чертовски плохо себя чувствуешь.

– Спасибо на добром слове, – буркнул он, метнув на нее такой сердитый взгляд из-под нахмуренных бровей, что Камилла едва удержалась от смеха.

– Всегда пожалуйста, – любезно отозвалась она. – А я принесла тебе перекусить. Холодные сандвичи с ростбифом, яблоки и домашние пирожки. Давай-ка поешь.

Зак несколько секунд колебался, а затем с благодарным видом сел в глубокое кресло. Девушка пододвинула к нему низенький столик и разложила там принесенные припасы.

– Схожу раздобуду тебе молока. Хватит с тебя кофе на сегодня, – и, не слушая его возражений, она решительно выскочила из комнаты.

Вернувшись с пакетом молока, купленным в ближайшем автомате, Камилла обнаружила, что сандвичей уже и след простыл, а Зак приступил к яблоку, стараясь жевать как можно осторожней, чтобы громкий хруст надкусываемого яблока не разносился по всей палате. При виде этих стараний Камилла с трудом сдерживала смех, уж очень комичное выражение лица было у Зака в этот момент. За что и была удостоена очередным уничтожающим взглядом. Остаток еды Зак дожевал в полной тишине, все запивая молоком.

– Очень вкусно, спасибо, – он вытер губы бумажной салфеткой и принялся запихивать оберточную бумагу в коричневую сумку, в которой девушка принесла еду.

– Рада, что тебе понравилось. Я сейчас вернусь, – она снова выскочила из комнаты, но спустя какое-то мгновение вернулась обратно, и не одна. Зак опять стоял возле окна, безуспешно пытаясь сдержать зевоту и устало растирая одной рукой затылок. Камилла направилась к нему. За ней по пятам шла рослая медсестра самого воинственного вида с длинным шприцем в руках.

Камилла предполагала, что Зак решит, будто пришли к отцу, чтобы сделать очередной укол. Так и вышло. Но когда они с сиделкой миновали постель больного и приблизились к окну, где стоял Прескотт-младший, девушка поймала на себе его удивленный взгляд.

– Снимай штаны, Зак.

Она не знала, что больше поразило его – ее дерзкие слова или приказной тон, но его остолбенелый вид был до того потешен, что лишь невероятным волевым усилием ей удалось сохранить на лице невозмутимое выражение.

– Какого черта ты мелешь? – завопил он.

– Я сказала: снимай штаны.