"Святые" 90-е Пионер – Том II

— Почему их там не грохнули, как считаешь?

— Не рассказали, значит, то, что от них хотели.

— Правильно. И с чего ты взял, что они нам так просто сдадут все расклады?

Его слова повисли в воздухе, как дым от папиросы. Действительно — с чего? На «подвальном» не осталось живого места: синяки, кровоподтёки, ожоги на груди, вырванные ногти на пальцах, ноги изрезаны так, будто резали ветчину.

— И что, мы их теперь тоже резать будем?

— Нет, — мотнул головой Бондарь, доставая из кармана пачку «Казбека». — Сам же видишь — бестолковое занятие.

— Не парься. Доктор освободится — займёмся.

Когда Бондарь упомянул доктора, мне и в голову не могло прийти в каком ключе. Думал, может осмотреть их хочет, всё же не слабо мужикам досталось. Но реальность оказалась иной, ни о каком осмотре и тем более о лечении, речи не шло, доктор раскрыл свой чемоданчик, и вытащил оттуда шприц.

— Что это? — заложник съежился, прижимаясь к стене.

— Сыворотка правды, — просто ответил Бондарь, и насладившись произведенным эффектом, добавил, — после укола ты расслабишься, и выложить нам всё как миленький…

— Вы врете! Такое только у чекистов…

Бондарь усмехнулся, и достав из нагрудного кармана удостоверение, ткнул им под нос заложнику.

— Единственная проблема, после этого укола не факт что ты останешься тем кем был. Штуковина капризная, чтобы без последствий обошлось, надо анализы всякие делать, дозу рассчитывать, а нам некогда, поэтому извини, тут уж как повезет.

Доктор наполнил шприц, щёлкнув по ампуле:

Заложник забился в угол, задевая плечом керосиновую лампу. Тень заплясала по стенам:

— Не надо! Я скажу! Чего вы хотите⁈

— А то ты не знаешь, — усмехнулся Бондарь.

Дальше я смотреть не стал, мне эта информация ни к чему, и чтобы немного развеяться, вышел на крыльцо, где уже курили Шухер и Соня, пряча лица в воротники.

— И что теперь? — спросил Соня, швыряя окурок в сугроб.

— Пока торчим здесь. Потом — по домам.

— Ну как… — Соня сглотнул, глядя на заснеженный двор.

Я никогда не знал что говорить в таких случаях, вот и сейчас ничего путного в голову не приходило.

— У него семья была?

Я мотнул головой, избегая его взгляда:

— Поможем, и с похоронами, и так…

— Войну прошел, а тут, в мирное время… он же кадровый был, его по ранению списали… Как же так?

— Это жизнь, да и не такая уж она мирная…

Разговор не клеился. Шухер молча курил, Соня теребил затвор АКСУ. Я чувствовал их немой укор, будто виноват в том, что пуля нашла именно Леху, а не меня. Сказать что на месте Лехи и Стаса мог оказаться любой, но не повезло им, бывает? Или про то что они не за спасибо сюда пришли, а за красивые американские бумажки?

Спас положение Бондарь. Он вкатил в комнату ящик армянского коньяка, грохнув им об стол.