Танцовщица в луче смерти

И все было бы у них, как в сказке – каждый получал, что хотел, – если бы он за свои деньги не захотел большего. Отведайте, гости, мое любимое блюдо. А она... Я ее пару раз видел, это не тот случай, когда наложница берет, что дают, и за это расстилается под ногами ковриком. Тигрица. Таких укрощают иначе. Я так думаю. А не трясут перед ней по пьяни голыми причиндалами. Она озверела. Думаю, ей должны скостить срок за милосердие. У нее была возможность передушить всех, как индюков.

– А зачем ее укрощать? – изумленно спросил Артем. – Я и про тигриц не понимаю: жестокое обращение, был в детстве один раз в цирке, возненавидел это место навсегда.

Но тут – женщина...

– Да ни за чем, – рассмеялся Максим. – Сказал ради красного словца. Насчет тигриц в цирке – я не в курсе. Встречусь с Запашными – спрошу. Я бы в дрессировщики не пошел. Что касается женщин... Если серьезно с точки зрения сделки, то я уже говорил: здесь логики нет. Человек платит деньги и получает нужные ему услуги. Если не получает, сделка не состоялась, он платит кому-то другому. Я не прав?

– Мне кажется, нет, – задумчиво сказал Артем. – Я тоже не в курсе подобных отношений, но в данном случае, похоже, Коврову жизненно важно было причинить унижение – именно женщине, которая не могла на это пойти.

Наверное, бывает такая любовь...

– Ключевое слово – «жизненно», – иронически улыбнулся Макс. – А смешное – «любовь». Глубоко ты копнул. Но ты про инстинкты, а я про сделку. За свои деньги Ковров мог бы купить бабу не хуже и тоже с характером, и при этом не бояться, что она его прикончит, если ей что-то не понравится. Ты об этом не знаешь, но рынок проституток всех калибров, и содержанок в том числе – этот рынок безразмерен.

Меня, кстати, он тоже не интересует. Если я захожу в магазин, а там слишком много разновидностей одного продукта, у меня аппетит пропадает.

Максим улыбнулся и вышел, Артем задумчиво посмотрел ему вслед. Жестокий расклад. Макс не всегда добродушен, оказывается. Но и случай дикий, конечно. Добрых чувств ни у кого не вызовет. У судей тоже. Артем никому об этом не скажет, но его сочувствие на стороне Виктории. Убийцы. И ему не понравилось, что Макс назвал ее проституткой. Приписал к морю доступных женщин.

Хотя это так и есть, но люди по-разному выбираются из жизненной западни. И ковриком она все-таки не стала. Тигрица... Артем подумал, что, если такая женщина кого-то полюбит, это будет необычный человек. Но это из области невероятного. Из такой ловушки она не вырвется, наверное. Он сначала взял телефон, чтобы позвонить Сергею, потом положил его. Значит, Фролов и без него находится в поле зрения следствия. Пусть по другому делу. Узнать о нем нечто такое, что, возможно, указало бы на его причастность к убийству...