Танцовщица в луче смерти

Понравилась мне. Такая небольшая, стройненькая, волосы коротко постриженные, личико вроде детское, маленькое... Не знаешь такую, Рома? Я потом ходил, думал, встречу ее...

– Такая маленькая, личико детское? Люблю таких. Волосы короткие? – Язык у Романа уже сильно заплетался.

– Не-а... Так у меня таких... А по имени не знаешь?

– Ниной вы ее называли.

– Нина? Этих Нин у нас было... А че еще помнишь?

– Бровка одна у нее как бы рассечена.

– Да ты что! Это как же так... я не понял... Я вообще не понял, че ты мне тут лепишь... – Роман встал из-за стола, покачнулся, грузно плюхнулся опять на стул.

 – Ребята, а вы меня споили, – придурковато засмеялся он. И вдруг увидел рядом с собой серьезное лицо Артема. – Ты че? Ты че лезешь? Опять?

– Все нормально, – сказал Артем. – Тебя спросили: знаешь Нину, девушку с разорванной бровью? Сережа тебя с ней видел.

– Я не знаю. Честно, не знаю. А, может, и знаю, но не помню. Я че, с ней трахался? Приведи ее, я вспомню.

– Идиот чертов, – брезгливо произнес Артем. – Пошли, Сережа. Ему нечем вспоминать.

Роман попробовал опять встать и стукнуть кулаком по столу:

– Ты что...

Думаешь, я пьяный... Да я щас...

Они оставили его выковыривать собственное тело из-за стола, вышли, сели в машину.

– И чего мы добились? – спросил Артем.

– Все того же, – скучно ответил Сергей. – Не исключено, что это был он.

– Как узнать? Он же действительно не может ничего вспомнить. Он – идиот!

– Убийство помнят все. Даже идиоты. А если он так здорово валял дурака, то... получается, что мы не большие умники. Артем, ты должен вспомнить: он или не он. Иначе это абсолютно бессмысленное занятие. Мария перелопатила дела армии отсидевших насильников.

Тех, кто мог оказаться в то время в том месте, допрашивают. Сейчас составляют списки домов, куда приглашали эту группу стрип-данса. Девчонки жмутся, плохо идут на контакт. Боятся, конечно.

– Хотя бы того, что звать перестанут, если их почитателей следствие трясти начнет. Они завтра на одном корпоративе выступают. Не хочешь со мной? Посмотрим, может, получится поговорить в непринужденной обстановке. В отделе они произносят два слова «да» и «нет».

Елена Васильевна в трауре молча сидела в кресле и смотрела на зятя. Он, кажется, уже подготовил речь для процесса.

Ораторствует минут сорок. В том смысле, что любовница Вадима коварно заставила его переписать на нее часть семейного имущества, чтобы затем его убить. «Зачем убить?» – думала Елена Васильевна, не находила ответа, но не у него же спрашивать, у этого зятя, который считает себя великим адвокатом. Валерий Козырев. Имя, конечно, на слуху. Но попробовал бы Вадим не сделать мужа Варвары великим адвокатом. Дочь у них с характером. Впрочем, не было бы такого папочки, не было бы и такого характера.