Танцовщица в луче смерти

– Почему ты такой? – спросила она. – Тебе это не нравится?

– Мне все равно, – серьезно ответил он. – Ты меня извини, Люба – вроде бы твоя подруга, но она мне стала казаться какой-то никчемной и духовно пустой личностью. Думать о ней смысла не вижу.

– А о нем? О Василии?

– О нем я думаю совсем по другому поводу. Очень важному для меня сейчас. Мне кажется... Короче, он похож на одного из трех убийц той девушки. Ничего не говори. Я знаю, сколько людей в Москве и Московской области могут быть похожи издалека на тех убийц. Я сам себе иногда кажусь идиотом. Но Сережа, к примеру, считает или просто говорит мне, чтоб подбодрить, будто я сейчас – единственный шанс следствия.

А Василий вместе с Романом точно бывали в этом парке. Правда, там мог быть любой из ваших заказчиков. Или наших. Понимаешь, если кого-то возьмут, я смогу подтвердить или опровергнуть подозрение. Я видел их! И я буду в этом участвовать. Лучше быть идиотом, чем доживать свою жизнь трусом. Если бы я не побоялся позвонить тогда, они бы уже сидели...

– Или тебя бы не было на свете, – прошептала Юля.

– А ты не видела нового любовника Любы?

– Ой, только не надо самому проверять, есть ли у него усы и какой ширины спина.

Артем, я, кстати, звонила по этому поводу Сереже. Он сказал, что любое твое предположение будет проверять следствие. Так положено. Таков статус единственного свидетеля. Он даже сказал, что таких свидетелей по-хорошему должны охранять. Закон, что ли, есть... Просто у них некому это делать.

– Да болтун он, Сережа, – отмахнулся Артем. – От кого охранять? Как это возможно?

– Он не болтун. Он знает больше, чем мы... Я сказала тебе, что надо помогать, но мне очень страшно. Не знаю, почему.

Не знаю, где опасность.

Артем крепко прижал Юлю к себе. В его мозгу возникли новые вопросы. Сколько сторон у этого преступления? С какой стороны может грозить опасность? Только ему или Юле тоже? И насколько она реальна?

Утром Артем приехал в офис с твердым решением работать. Дело даже не в том, что он выпустил из рук контроль за всем процессом, что в принципе губительно не только для него. Артем собственную неспособность полностью сосредоточиться на работе воспринимал как прогрессирующую, возможно, необратимую болезнь. Решать никем еще не решенные задачи, по-другому доказывать известные теоремы, находить повсюду некие головоломки – для него это было нормальной, гармоничной жизнью.

Но сейчас он застрял в тупике, мозг не помогал из него выбраться, а с постоянной тяжестью на душе просто незачем двигаться вперед.

Он какое-то время собирался с духом перед тем, как приступить к работе, затем набрал по внутреннему телефону Максима Дайнеко.

– Привет, Макс. Слушай, как у тебя дела с заказчиками? Я так заматываюсь, что даже не смотрю, что там за проекты.