Теща горного короля

- Чем мы так похожи?

Мне тоже очень хотелось это узнать, но увы. Йоргис с досадой поморщился и сел в кресло, переложив на стол начатую вышивку.

- Не знаю, Юниа. Наверно, что-то общее в ваших душах, в судьбе.

- Но ведь ты не уверен? – с надеждой спросила она. – Что она здесь? Ты сказал, что у тебя есть подозрение. Может, тебе померещилось? Мне бы не хотелось, чтобы она болталась рядом.

Смешно, но я испытывала самое настоящее разочарование. Все это время мне казалось, что Юниа хоть и совершенно бессовестная, но все-таки умная и хитрая. Однако чем больше узнавала, тем отчетливее понимала: это самая обыкновенная тупая самка, которая, тем не менее, нутром чует выгоду и привлекает мужчин красивым лицом и телом. Неужели я такая же… была такой же? И как только Айгер мог в нее влюбиться? Хотя, конечно, совместные кражи сладостей с дворцовой кухни сильно сближают. Особенно если старшие братья считают тебя слишком маленьким и нет другой компании для игр, кроме девчонки-ровесницы. Привычка, привязанность. Или, может, в детстве она еще не была такой гадиной.

- Мне придется выйти из тела, - вздохнул Йоргис. – Потерпи немного.

- Прямо здесь? – вытаращила глаза Юниа. – Ты хочешь сказать, она может быть здесь?

- Не знаю! – рявкнул он. – Сейчас проверим.

По его телу словно рябь пробежала. В кресле сидел тот самый Йоргис, который пытался угрожать мне под лестницей, когда я только приехала во дворец. Шакал – трусливый, наглый, коварный. Но сейчас он явно был в растерянности, не понимая, как оказался в комнате Юнии.

- Вам лучше, соль Йоргис? – приторно улыбнулась она. – Вы шли по коридору, и вам стало дурно. Я предложила вам посидеть у меня, прийти в себя.

- Благодарю, - Йоргис провел рукой по лбу. – Да, мне лучше. Я пойду.

Едва он вышел, Юниа, бледная, съежившаяся, опустилась на его место и закрыла лицо руками. А я почувствовала тот же черный ужас, что и на постоялом дворе. Страх, отчаяние, тоска, безнадежность…

И хотя у меня не было тела, показалось, что имя звучит так же, как когда-то «Юниа»: словно внутри, под кожей, растекаясь с кровью по венам.

«На восток от солнца, на запад от луны… Сориа-Мориа…»

Хотя норвежский язык я знала намного хуже датского, народных норвежских песен-слоттов в запасе у меня было столько, что я могла их петь сутками, без остановки. О троллях и двергах, альвах, хюльдрах и великанах. Колыбельные, любовные, военные, охотничьи. И даже пастушьи лильинги с их горловым звукоподражанием водопадам и рожкам.

Голос и слух у меня были так себе, средненькие, зато память очень даже хорошая. Если бы песен не хватило, в ход пошли бы сказки и легенды. А потом все то же, но датское. И шведское. А потом я могла бы поговорить с каждым из своих сорока восьми троллей на их родных языках. Кроме бедняги Гвюдмюндюра, конечно.