Теща горного короля

Для определенных дней использовали что-то вроде плотных панталон, настолько неудобных, что в остальное время действительно проще было обходиться без них.

Я забралась под толстое тяжелое одеяло, а служанка – черт, надо все-таки выяснить, как ее зовут! – завернулась в плащ и устроилась на скамье. Шевельнулось чувство неловкости, но я напомнила себе, что эгалите тут не в моде. Теща короля никак не может даже в походных условиях разделить кровать со служанкой, это будет верх неприличия.

Кстати, если моя дочь больше не жена короля, то и я не теща. Уже приятно. Хотя все равно бабушка принца. А король на другом конце страны. И вообще мне до него как до Китая пешком. А если учесть, что отсюда до Китая никак не добраться, то хоть пешком, хоть на палочке верхом…

Тут теплое пиво все-таки сделало свое дело – я провалилась в сон, тяжелый, как мое одеяло. И проснулась словно от толчка.

В комнате было темно: светильник остыл и погас. Тишину нарушало лишь посапывание служанки. Холод стоял такой, как будто я снова оказалась зимой высоко в горах. Когда мы ложились, было нежарко, но уж точно не такая холодрыга. Конечно, я могла закутаться в плащ, подбитый мехом, но для этого пришлось бы вылезти из-под одеяла и добраться, босиком и в одной рубашке, до табурета, на котором лежала одежда.

Это был даже не голос. Как будто ледяная рука написала мое имя на коже и эти буквы просочились сквозь нее к сердцу. Я замерла – и сердце тоже замедлило удары. Я чувствовала его в груди – огромное, холодное, тяжелое, как булыжник. Оно распирало, не давало дышать.

Темнота в углу комнаты сгустилась, как будто там кто-то притаился, выжидая.

Я хотела крикнуть, позвать на помощь – ведь рядом спит служанка, а за дверями должен стоять хотя бы один стражник из трех. Но из горла вырвалось только сдавленное сипение. Из последних сил, уже задыхаясь, я со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

Как будто что-то лопнуло внутри, и стало свободнее. И даже, вроде бы, не так холодно. Сердце забилось – быстрее, еще быстрее. Ужас отступил.

Утром, при свете солнца, все случившееся показалось мне обычным кошмаром. Бывает ведь такое, думаешь, что просыпаешься, а на самом деле это продолжение сна. Могло просто присниться, что кто-то произнес мое имя. Ведь я же ничего не слышала. И никого не видела. В конце концов, и суток не прошло с того момента, когда мне вынесли, а потом отменили смертный приговор. Да и до этого столько всего произошло – какие нервы выдержат?

После завтрака мы отправились дальше. Пока меня вели к повозке, я рассмотрела дома на площади. Большим знатоком архитектуры я себя не считала, но основные стили отличить друг от друга вполне могла. Конечно, было бы глупо сравнивать с нашим миром, однако тут смешалось в кучу все.