Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Впрочем, с самого начала путешествия не произошло ровно ничего такого, что могло укрепить подозрения канадца. Тем не менее, в тот день, когда мы с читателями встретили путников, собравшихся у огня, чтобы ужинать, Дик был далеко не спокоен.

— Пойдем, Блэк, со мной, — свистал он беспрестанно собаке и, вскидывая свою винтовку, отправлялся для обозрения окрестности; и умный пес, точно благодаря за оказанную ему честь, усердно обнюхивал все кусты.

Так как местность, которой достигли путники, изобиловала дичью и водой, а следовательно, стоянка на несколько дней была обеспечена, Дик предложил друзьям отпустить его на экскурсию.

— Здесь поблизости обитает усыновившее меня племя нагарнуков. Я пойду и попрошу у вождя полдюжины здоровых ребят, которые пригодятся нам в случае атаки.

План был одобрен, и искатели золота уселись вокруг огня, чтобы отведать наконец филе кенгуру, для которого канадец ухитрился приготовить гарнир из диких кореньев.

После ужина ночь была разделена по-морскому на три вахты, и друзья дали слово друг другу не дремать. Лоран первый начал свою службу. Когда Оливье и Дик улеглись у костра, он снова погрузил все вещи на мула, чтобы быть готовым при первых признаках тревоги.

Луна еще не взошла, и вокруг царствовала глубокая, молчаливая и таинственная австралийская ночь. Северные страны обладают множеством птиц, которые поют свои бесконечные песни после захода солнца; это пение соединяется с ревом диких зверей и с кваканьем лягушек, и получается грандиозный концерт природы, который гонит тишину и мрак. Напротив, ночь в австралийском буше тиха, мрачна и безмолвна: ни крики, ни пение, ни шелест деревьев не нарушают покрова гробовой тишины.

Оставшись наедине в этой мрачной обстановке, Лоран почувствовал, как в душу его стало забираться незнакомое доселе жуткое чувство. Ему казалось, что силы его оставляют, что у него начинаются галлюцинации, и он скоро потеряет сознание.

НЕ ПРОБЫВ НА СТРАЖЕ И ОДНОГО ЧАСА, Лоран начал ждать, чтобы поскорее настало утро. Он стоял, прислонившись к дереву, и не решался будить своего господина, который должен был сменить его в карауле. Раздумывая о тех странных и таинственных приключениях, которые забросили его и Оливье чуть не на край света, он не обратил ни малейшего внимания на раздавшийся вдруг в тишине ночи жалобный крик гопо, австралийской совы. Но вот крик повторился снова, и на этот раз канадец пробудился от своего крепкого сна.

— Ты слышал, Лоран? — спросил он, тихонько подымаясь с ложа из листьев, чтобы не разбудить Оливье.

— Слышал; это, кажется, сова.

— Очень похоже, но только это не настоящая сова. Я уверен, что это перекликаются бандиты, лесовики.